А потом взял арбалет и выстрелил зачарованным болтом почти наугад.

Грохнуло. Бандит полетел в одну сторону, его топор — в другую, а ноги — в третью.

Несколько противников всё-таки прорвались, но их встретила стеной щитов и частоколом клинков. Короче говоря, долго они не продержались.

В общем, вся схватка продлилась минуты три. Ну, может, пять, если считать тех, кто валялся в кустах и делал вид, что он уже труп, хотя ещё дышал. Мои люди таких быстро нашли.

— Живых брать? — спросил один из бойцов.

— А вы как думаете, они бы нас оставили? — поинтересовался я.

— Может быть, если им рабы нужны.

— Я против рабства, ты же знаешь.

— Понял, ваша милость, — кивнул боец.

Меня, конечно, можно назвать добрым и справедливым человеком. Но моя справедливость не распространяется на тех, кто нападает на спящих.

— Собрать трофеи, — приказал я. — Раненые среди наших есть?

— Никак нет, господин. Так, пара царапин.

— Вот и славно.

Я умылся холодной водой из ручья, съел кусок сушёного мяса и вернулся к башням.

Задерживаться здесь не хотелось, но и бросать магические блоки тоже. Хороший материал сам себя не соберёт. К сожалению.

Я достал пространственные кристаллики и снова принялся за работу. За ночь часть кладки успела осыпаться после моих вчерашних манипуляций, так что теперь подходить стало удобнее. Я выбирал блоки, где магии было больше, ставил кристаллик, активировал, ждал, пока камень втянется внутрь.

Работа монотонная, зато простая. Почти медитативная. Особенно если не смотреть в сторону трупов.

К полудню я забрал всё, что мог, без риска обрушить на себя половину башни. Да и кристаллики у меня почти закончились.

Получилось прилично. Не всё, что можно отсюда взять, но достаточно, чтобы сказать себе: «Леонид, ты молодец».

А это важно.

Я ещё раз прошёлся по руинам, но ничего нового не нашёл. Ну и ладно. Двадцать золотых, кольцо, куча магического камня и небольшой боевой урок для местных разбойников — результат более чем хороший.

— Собираемся, — сказал я.

Проводники Грача заметно расслабились. Мои бойцы тоже были довольны.

Когда мы выехали от руин, солнце уже поднялось.

Я оглянулся на три старые башни и довольно кивнул.

Все молодцы.

Особенно я.

* * *

Жители всей деревни собирались на главной площади. Люди шли целыми семьями, с детьми и со стариками, которые ворчали, что «раньше никаких таких проверок не было, и ничего, жили». Правда, ворчали они не слишком уверенно, потому что раньше жили так себе.

А теперь еда была, работа была, стены строились, инсектоидов и бандитов отгоняли, а граф Шахтинский хоть и чудил постоянно, но чудил в полезную сторону.

Сегодня он объявил для всех выходной. Не просто после обеда отпустить, не «если успеете сделать норму», а прямо целый день отдыха. С праздником, едой, музыкой, большим костром и танцами.

Правда, перед этим нужно было пройти какую-то процедуру. Какую именно — никто толком не понял.

— Ты хоть знаешь, зачем это мы делаем? — спросил Ермолай, поправляя воротник новой рубахи.

Он не мог вспомнить, когда у него в последний раз появлялась новая рубашка. На свадьбу купил, наверное. Хотя нет, ту он купил поношенную…

А вот теперь благодаря той большой семье кожевников и портных, в деревне все могли насладиться новой одеждой.

Рядом шёл Панкрат, тащил за руку младшего сына, который пытался одновременно идти, прыгать и смотреть по сторонам.

— Зачем? Да хрен его знает, — честно ответил Панкрат. — Но граф человек нормальный, ему можно верить. Скорее всего, опять какие-то магические штучки.

— Да уж, у него без этого никак.

— А какая разница? — пожал плечами Панкрат. — Сказали руку положить — положим. Не к жуку в пасть лезть велели.

— Тоже верно. Кстати, ты слышал? Сегодня на вертеле девять туш будет. И кабан, и олень, и поросята.

Панкрат даже приостановился.

— Девять?

— Ага.

— Да ну…

— Староста говорил, — подтвердил Ермолай.

— Тогда верю, — кивнул Панкрат. — Кто бы мог подумать, что у нас в деревне такое будет! Девять туш на праздник. Раньше одна коза на всю улицу — уже событие.

Они дошли до площади и увидели очередь. В центре площади на длинном столе лежала странная продолговатая штука с выпуклой стекляшкой на конце. Рядом стояли четверо гвардейцев графа и госпожа Катарина.

Ведьма сегодня тоже выглядела празднично. На ней было красивое платье, а на запястье блестел золотой браслет. Сразу видно, граф одаривает свою верную помощницу.

Процедура, про которую ходили слухи, оказалась весьма простой. Надо было подойти, положить руку на трубу и немного подождать.

Кому-то Катарина говорила уже через две секунды:

— Можно забирать.

Кому-то она говорила такое через пять или десять секунд. Одна старуха простояла почти полминуты, потом сама возмутилась:

— Да что он там ищет-то? У меня кроме болячек ничего нет!

Катарина усмехнулась.

— Значит, болячки считает.

Люди засмеялись, и старуха тоже заулыбалась, хотя для порядка ещё поворчала.

Когда очередь дошла до Ермолая, он положил ладонь на холодный корпус. Штука под рукой чуть дрогнула, будто живая.

Через несколько секунд в пальцах кольнуло.

— Забирай, — сказала Катарина.

Ермолай убрал руку и облегчённо выдохнул.

Панкрат после него простоял дольше. А когда всё закончилось, спросил:

— Госпожа ведьма, а зачем это вообще делается?

— Для усиления защитных мер. Мы таким образом ищем людей, которые могут затевать зло или действовать против наших интересов, — ответила Катарина.

— А-а. Ну тогда правильно. Такое надо, — закивали все вокруг.

— Конечно, надо! — сказал Ермолай. — Мы теперь хорошо живём. Значит, недоброжелателей точно прибавится.

— Завистники всегда найдутся, — сказал кто-то ещё.

С этим спорить никто не стал.

Когда вся деревня прошла проверку, людей начали звать ближе к кострам. Там уже вовсю суетились повара. На больших столах раскладывали хлеб, сыр, овощи, кувшины с напитками. Над кострами крутились туши, от которых шёл умопомрачительный запах. В двух больших котлах варились похлёбка и какая-то каша.

В стороне кто-то бренчал на гитаре, а два парня спорили, кто лучше спляшет, хотя все знали, что пляшут они одинаково плохо.

Ермолай сел на лавку рядом с Панкратом и вдруг вздохнул.

— Знаешь, вроде отдыхаем, а я себя как-то неправильно чувствую.

— Это как?

— Будто зря время теряю. Можно было бы поработать.

Панкрат помолчал, потом кивнул.

— У меня такое же чувство.