непонимание на лицах дорогобужцев. Кажется, они не могли поверить, что я реально собрался пробивать удар через стенку. Не боись, больно не будет! Если все получится, так вообще круть. Я хорошо запомнил как Буров забил второй мяч – арочник просто не успел поднять руки. Значит, нужно постараться попасть аккурат в верхнюю точку арки, чтобы мяч прошел над руками.

Отошел на два шага, и по отмашке судьи пробил фирменный крученный в дальнюю арку. Засада! Один из ребят додумался прыгнуть, и чирканул макушкой по мячу, подбрасывая его чуть выше. Шар взмывает вверх и попадает аккурат в дугу, после чего отлетает в игру, но тут на месте оказывается Буров и мощным ударом вколачивает мяч в арку.

– Блесятщая комбинация, нарочно не придумаешь! – фон Краузе кричит так, что ему и громкоговоритель не пригодился бы. – Счет три-один. Смоленск выходит вперед и, кажется, хоронит шансы противников на победу.

Оставшееся время дорогобужцы особо и не пытались атаковать, смирившись с поражением. Буквально через пару минут после забитого мяча судья протрубил окончание матча. Первая командная победа!

– Что вы устроили? – тут же накинулся на нас Долматов. – Понимаете, насколько это было рискованно? А если бы заблокировали удар, или мяч ушел бы чуть выше?

– Евгений Викторович, в той ситуации мяч было не разыграть, а оплошность Архипова я исправил, – отозвался Буров. – Главное, что есть результат, и он более чем достойный.

– Вот вы где у меня со своими результатами! – Долматов похлопал по макушке, где уже начала образовываться крохотная лысина.– Ладно, готовимся к решающей игре на следующие выходные. Но не расслабляйтесь, среди недели пройдут первые игры командной арены.

Глава 21. Победы и поражения

Конечно же, подготовка к играм обязательно должна была сказаться на общей успеваемости. Все чаще ученики сходили с дистанции, забывая подготовиться к занятиям, откровенно клевали носом во время лекций и думали о чем угодно, но не об астрономических объектах в обсерватории Дитриха фон Краузе или причинах крестьянских бунтов на Поволжье на занятиях Сахарова.

Даже у самых невозмутимых студентов порой сдавали нервы. Так, буквально за день до игр Борисов прямо во время обеда разразился гневной тирадой, пригрозив академии проверками со стороны советников княжества, и пообещал, что когда его отец получит княжеский титул, академию вообще закроют, а в новой академии, построенной на княжеские средства, будут обучаться исключительно дети знатных родов.

Григорьев скрипел зубами и выдавал внеочередные дежурства, но потом сдался и отменил их, потому как подготовка к соревнованиям требовали времени и сил, а честь академии кому-то нужно было защищать. Даже дежурство по кухне несли те, кто не состоял в команде по аркашару. А вот командных соревнований это не касалось. Подготовка к командным соревнованиям на арене возлагалась целиком на плечи студентов, правда, некоторые преподаватели старались по возможности поддержать своих любимчиков.

Драгунов даже отвлекся на денек, чтобы помочь механикам и провести занятие с учениками. Пока Булычев и компания усердно работали над костюмами для турнира, у нас со Степанычем выдалась свободная минутка.

– Василий Степаныч, я тут слышал слова Борисова на счет княжества…

– А, ты об этом! – выпалил Драгунов и покачал головой. – Да, ситуация непростая.

– Выходит, он открыто говорит о захвате власти? Разве за такие вещи не должны привлекать к ответственности?

– Понимаешь, ситуация непростая. Князь действительно на ладан дышит, и усилиями многих одаренных целителей и ботаников его удается удерживать на этом свете. С Москвы обещали прислать сильного целителя, но медлят. То ли не спешат вмешиваться в борьбу кланов, то ли им действительно не до этого. Сейчас в Империи действительно непростые времена, угрозы подступают со всех сторон, а самая главная, как обычно и бывает – внутри. Суть в том, что в случае смерти нынешнего князя придется созывать вече и выбирать другого. И вот здесь у Борисова сразу несколько козырей – их род второй по силе в княжестве, оба родителя занимают высокие должности и имеют огромную власть и богатства, да и мать Борисова – двоюродная сестра нынешнего князя Разумовского. У них хорошие шансы.

– Вот только нет поддержки.

– Именно! Сейчас в княжестве две фракции – сторонники и противники Разумовских. Буровы, Трегубовы, Суровцевы, Кудряшовы и еще десятка два родов поддерживают князя, а Головины и еще с дюжину других родов выступают против. Силы приблизительно равны, и очень многое решится от того, на чью сторону встанут Борисовы.

– А играть второстепенную роль они не хотят и все эти союзники могут рассчитывать лишь на то, чтобы быть на подхвате у Борисовых?

– Приблизительно верно. Именно поэтому Буров одновременно и поддерживает князя, но и с Борисовым старается дружбу водить. Как видишь, они в одной команде на турнире, но это еще ничего не значит.

– Да, сложно тут все. Удивительно, что вы активно участвуете в дворцовых интригах. С вашим-то советским прошлым…

– Знаешь, Андрей. Для себя я понял одну истину. Мы все шли к равноправию, но для этого нужно, чтобы общество, или хотя бы критическая его часть была высоко развита как морально, так и интеллектуально. А если мы видим единицы светлых умов, то ни о каком равенстве и говорить нельзя. Ну как ты поставишь в один ряд профессора социологических наук и гопника с подворотни? Пока общество не достигло в развитии критической точки, им будут управлять те, кто более умен или расчетлив, и с этим приходится мириться.

Степаныч заметил, что ребята закончили работу над механизмами и бросали в нашу сторону взволнованные взгляды.

– Ладно, заболтались мы с тобой. Пойду гляну что там у парней.

Бросил взгляд на свои потуги собрать хоть что-то из кучи металла и оставил все лежать как есть. Лезть в сложную механику не особо и хотелось. И так голова забита неизвестно чем, а тут еще это учить… Есть куда более сложные задачи. Например, нужно держать ухо востро и следить за ситуацией в княжестве и во всем мире. На ближайшие несколько лет это мой мир. Хочу я этого или нет, но мне придется принять в его жизни самое активное участие. Конечно, если я не собираюсь плыть по течению и жить как придется.

Три дня до первого командного поединка пролетели почти незаметно. Сложно заметить как бежит время, когда шестнадцать часов подряд чем-то занят с того самого момента как открываются глаза утром и до тех пор, пока голова не коснется подушки вечером. Более того, за последние дни я спал всего по пять-шесть часов. Пока молодой организм позволял и охотно давал