и поудобнее устроился у меня на плече. – Пафосный индюк! Я его держал под контролем, уж поверь! Три месяца прожил неподалёку от него. Он меня боялся, да!

Да… Гонора у предшественника – пруд пруди.

– Я всё слышу! Слышу твои мысли! И всё о тебе знаю! – заверещал он.

– Да-да, но рассказать об этом никому не можешь, – усмехнулся я. – Смирись. Тебя никто, кроме меня, не слышит.

Мы вышли к поместью, когда солнце уже начало клониться к горизонту. Навстречу нам из конюшни вышел Ярослав. Его змеиные глаза замерли на белке, сидящей у меня на плече.

И смотрел он на Пушка с аппетитом.

– Хозяин, – склонив голову набок, протянул он. – “Это” пахнет, как… еда?

– Сам ты пахнешь как еда, червяк переросший! – топорща хвост, тут же вскрикнул Пушок. – Всеволод, не разрешай ему так на меня смотреть! Умоляю!

– Ярослав, перестань пускать слюни. Это мой новый союзник. Его не трогать! Ясно? – приказал я, а затем крикнул своему слуге, который как раз в этот момент чистил окна снаружи особняка.– Степан! Принеси орехов и самое маленькое блюдце в мой кабинет.

Может, мой предшественник и бесполезен, но я всё же хочу проследить за ним. Всё-таки я теперь занимаю его тело. А орехи и кров – это маленькая плата за то, что он дал мне возможность прожить вторую жизнь. Хоть и сам того не хотел.

Вечер в особняке выдался суматошным. Мы с Яриной и отцом Лизы заперлись в лаборатории. Настал час закончить приготовление зелья.

В центре стола в медном котелке булькало варево. Цвет у него был подозрительный – нечто среднее между болотной тиной и ржавчиной.

– Температура должна быть идеальной, – бормотал себе под нос старик. – Если перегреем – “Чёрный Борец” убьёт водоросли. Если недогреем – лишайник превратится в яд.

Ярина сидела на табурете, подперев подбородок ладонями. Она лениво пускала из пальцев крошечные зелёные искры, поддерживая огонь под котлом.

– Всеволод, твой новый питомец слишком громко точит зубы, – вздохнула она. – Он мне уже надоел.

Пушок в ярости воскликнул:

– Вы все – идиоты! Демьяныч всё делает не так! Старый хрыч перепутал последовательность! Сначала нужно было кидать лишайник. Сейчас всё взорвётся, и мы все отправимся к праотцам!

Умник. Он только самогон варить умеет, а ещё выпендривается!

– Да тише ты, – шикнул я на него.

– Я молчу, барон! – обиженно отозвался Павел Демьянович. Видимо, решил, что мои слова адресованы ему.

В этот момент варево в котле изменилось. Оно начало пузыриться и издавать звук, подозрительно похожий на рычание того самого вепря, с которым мы совсем недавно столкнулись.

– Ох, беда! – вскрикнул лекарь. – Баланс состава нарушен! Магия Тенелиста в “Борце” конфликтует с моим составом!

Я резко напрягся. Ситуация начала выходить из-под контроля. Если потеряем зелье – нам придётся собирать ингредиенты заново. Добытых не хватит на ещё один заход!

В этот момент из стены, прямо над кипящим варевом, выплыл Валерьян.

– Бездари, – хмыкнул призрак и бросил брезгливый взгляд на котёл. – Двести лет прошло с тех пор, как я умер, но ничего не изменилось! Люди всё пытаются варить магические компоненты так, будто… Будто это овсяная каша!

Белка на полке замерла. Мой предшественник задрожал.

– Дед? – прошептал Пушок.

Кажется, он всерьёз испугался. И я не удивлён!

– Сделай что-нибудь, – бросил я Валерьяну.

Призрак снисходительно кивнул. Он протянул призрачную руку и… отвесил белке подзатыльник.

– Ай! – пискнул Пушок.

– Не сиди без дела, пьяница, – рявкнул Валерьян. Странно, правда, слышать такое заявление от другого алкоголика. – В твоей шерсти ещё осталась пыльца с того дуба, где ты прятался. А в нём было много магии! Я знаю, как всё исправить. Прыгай в котёл, дальше я сам всё сделаю. Раз уж Всеволод попросил.

Пушок, не смея перечить деду, совершил отчаянный прыжок. Он пролетел над котлом, отряхнув хвост прямо в бурлящую жидкость.

Фух, я уж думал, что предшественник и вправду в кипяток прыгнет. Валерьян в это время взмахнул рукой, чтобы изменить состав зелья за счёт своей магии. Она у него даже после смерти частично сохранилась.

Я же в этот момент послал ему часть своих сил, чтобы призраку было проще подготовить зелье.

– Готово, – вздохнул Валерьян. – И впредь, Всеволод, следи за этим недоразумением, – он указал взглядом на белку. – Не думал я, что вы так быстро встретитесь. Но раз уж ты раскрыл эту тайну – позаботься о нём. Как никак, он… тоже мне внуком приходится. Только жалости к нему не испытывай! Пусть отрабатывает свои грехи, засранец пушистый!

Призрак исчез так же внезапно, как и появился. Павел Демьянович в этот момент воодушевлённо охнул:

– Чудо… Баланс восстановился сам собой! Зелье готово!

Я посмотрел на Пушка. Тот обиженно сложил руки на груди, совсем как человек. Но я всё же решил его поддержать.

– Ты молодец. В моей комнате тебя ждут орешки. Можешь полакомиться, – предложил я.

Правда, моя похвала, кажется, обидела его ещё сильнее.

Позже, когда Ярина ушла отдыхать, мы с Павлом Демьяновичем прошли на кухню. Перед нами дымилась чашка липового чая, в которую старик аккуратно капнул три капли приготовленного отвара.

– Вы уверены, что ей не стоит знать? – прошептал я.

– Уверен, Всеволод Сергеевич, – Павел Демьянович посмотрел на меня с глубокой грустью. – Лизавета будет винить себя, если узнает, что мы ради неё сделали. Она откажется от лекарства. Слишком уж она… Как бы выразиться?

– Альтруистичная, – подсказал я.

Да, всё верно. Знаю я таких людей.

В бизнесе иногда приходится принимать решения за партнёров, если те слишком эмоциональны для общего дела. Лиза была моим главным активом в вопросах здоровья, и её безопасность – один из важнейших приоритетов.

Да чего уж там… Она – не только актив. Она – мой близкий друг.

– Хорошо. Пусть это останется нашей тайной. Для неё это просто вечерний чай. От усталости, – заключил я.

Мы дождались Лизу. Она зашла на кухню, уставшая. Благодарно улыбнулась отцу и выпила чай до дна.

Я же внимательно наблюдал за её аурой. На мгновение глаза девушки вспыхнули, а рука непроизвольно прижалась к груди, там, где под кожей бился артефакт “Сердце”. Она глубоко вздохнула и…

Отправилась спать, даже не подозревая, что с этой секунды артефакт навсегда