Лужи занимали бо́льшую часть тротуаров, и свою миссию мы провалили сразу же. Уже через пять минут в моей правой кроссовке противно зачавкало, и мокрые пальцы на ноге моментально замёрзли. У Анубиса по понятной причине вообще не было шансов вернуться домой с сухими лапами.

Мы уже собирались входить под арку, когда я заметила Воронцова: он переходил через Пестеля на нашу сторону улицы.

– Саша! – крикнула я, не особо надеясь, что он меня услышит.

Машин на Литейном всегда много, а вечером они идут сплошным потоком; шум двигателей заглушает все прочие звуки поблизости. Но Саша услышал и обернулся. Заметил нас с Анубисом, остановился на перекрёстке и неловко дёрнул правой рукой – наверное, хотел махнуть мне, а потом передумал.

Мы не общались со вчерашнего разговора в буфете. Саша, похоже, так разобиделся, что даже сегодня в школе сторонился нашей компании. Каждую перемену он демонстративно уходил из класса в одиночестве с видом «не подходи – убьёт». Мне было его немного жалко. Понятное дело, что сравнение с индюком ему не польстило, тем более при девчонках. С другой стороны, он и сам хорош – нечего постоянно цепляться к Дэну. Непонятным было другое: поссорились друг с другом мальчишки, а дулся Саша на нас всех.

Эта ситуация меня нервировала. Я понятия не имела, как лучше поступить: подойти к Воронцову и заговорить с ним или держаться на расстоянии? Интуиция подсказывала, что в школе к нему лучше не соваться. Поэтому я была рада встретить Сашу в неформальной обстановке и сделать первый шаг к примирению.

– Привет! Мы тут гуляем… Так мокро, кроссовку вот промочила, представляешь! – неожиданно для самой себя выпалила я, как только мы поравнялись.

О боги Египта, что я несу!

– А я… со скалодрома возвращаюсь, – глядя на носы своих ботинок, пробормотал Саша.

Ух ты! Он скалолазанием занимается? Мне почему-то казалось, что у Воронцова непременно должны быть какие-то очень аристократические увлечения: гольф, конный спорт, каллиграфия. Ну или хотя бы стрельба из лука. Всё-таки отец – крутой бизнесмен, положение обязывает. А тут – скалодром.

Я с уважением посмотрела на Сашу. Он по-прежнему изучал свою обувь. Руки спрятал в карманах куртки, носом шмыгает – наверное, долго пешком шёл, замёрз. Сейчас он совсем не напоминал мне привычного Воронцова, гордого и заносчивого.

– Тебе холодно? Пойдём ко мне чаем греться? – предложила я.

Саша в ответ пожал плечами. Анубис дружески завилял хвостом, словно уговаривая его принять моё приглашение, а я продолжила:

– О, слушай, ты же не в курсе: я сегодня встретилась с хранительницей садов Русского музея. Она мне много чего рассказала о дубах Летнего сада! И знаешь что? Я думаю, что наш дуб – совсем не простой товарищ и родословная у него будет покруче, чем у фараонов восемнадцатой династии[3]. Но надо всё проверить как следует. Пока это только догадки, конечно.

– Серьёзно? – оживился Воронцов и погладил Анубиса за ухом. – Думаешь, дело и правда в дубе?

– Прямых доказательств нет, – честно призналась я. – Но мне кажется, в нём.

– Может, завтра после школы сходим в Летний сад и проведём следственный эксперимент? – предложил Саша.

– Ой, не могу… Мы договорились с Ирой поснимать сфинксов на Университетской набережной. Два дня откладывали из-за дождя.

Он удивлённо посмотрел на меня, и я пояснила:

– Пишу большую статью об Аменхотепе Третьем. Этих сфинксов как раз при нём изваяли.

– А-а-а, ну всё понятно, – протянул Саша. – Ты фанатка сфинксов. Или Аменхотепа Третьего?

– Да нет, – рассмеялась я. – Я фанатка его сына Эхнатона.

– Нина, – голос Воронцова стал вдруг очень серьёзным. – Ты не пробовала влюбиться в кого-нибудь… на пару тысячелетий моложе?

Неожиданно для себя я растерялась. Что делать? Съязвить? Поумничать? Проигнорировать? Ноль идей!

Не придумав ни одного остроумного ответа, я решила действовать старым проверенным способом – перевела тему:

– Кстати, по поводу следственного эксперимента. Мне кажется, что вначале надо понять, что там к чему, раскопать глубокие слои. И убедиться, что мы никому не навредим, если попробуем снова кого-то призвать… то есть материализовать.

– Ну, как скажешь, гёрл-босс, – разочарованно сказал Саша. – Есть мысли, в каком направлении будем копать?

– Да, кое-что выписала после сегодняшней встречи. Ну что, идём ко мне? Ира с Денисом тоже скоро подтянутся, как раз и обсудим все вместе.

– Мне надо домой, – вдруг резко заявил Саша и посмотрел на меня с такой открытой неприязнью, что я даже опешила.

Вот это метаморфозы! А говорят, у девчонок переменчивое настроение. Да таким взглядом, как у него сейчас, можно шоковую заморозку пельменей делать. А я живой человек вообще-то.

Мне стало обидно. Понятно, что с Денисом они до сих пор не помирились, но можно ведь было спокойнее отреагировать на мои слова. Сразу захотелось сказать в отместку Воронцову что-нибудь ехидное, саркастическое – такое, чтобы его наверняка проняло. Но придумать достойный ответ я не успела. Из-за угла, сверкая стразами на ярко-розовом бомбере, показалась наша одноклассница Оля Лосева – ну вылитая Барби.

– О, Шурик! Как здорово, что мы встретились, – прощебетала она и надула большой пузырь из жвачки. На нас с Анубисом – ноль внимания.

Саша в ответ натянуто улыбнулся. А я расстроилась и рассердилась. Наше общение с Воронцовым зашло в непонятный тупик, и Олино появление было совсем некстати.

Словно почувствовав моё настроение, Анубис зарычал и попытался откусить кисточку от её сапога.

– Фу, нельзя! – вскрикнула я и потянула его в сторону.

– Чтоб ты подавился! – выпалила Оля. Она смешно отдёрнула ногу, из-за чего потеряла равновесие и тут же повисла на Сашиной шее.

Вот спасибо, Анубис! Благодаря тебе Лосева с Воронцовым обнимается. Фу-фу-фу! Я резко отвернулась от них и зашагала домой. Анубис с виноватым видом плёлся рядом. Сзади тараторила Оля:

– Ты обязательно должен угостить меня чаем, я ужасно замёрзла! Заодно обсудим выходные… Ты же едешь с отцом в то самое место?

– В яхт-клуб? Вроде как еду, – неохотно ответил он.

– А что Нефертитьке от тебя надо?

– Спрашивала, как домашку по финскому делать, – соврал Саша.

Я дошла до арки и обернулась. Они переходили на другую сторону улицы и заворачивали к кофейне.

– А, точно, она же отсталая! – донёсся до меня Олин хохот.

Какой смех у неё противный, подумала я и направилась к дому. Мне было уже не слышно, что ответил Саша, – хотелось думать, что не поддакнул. О том, что он стал бы меня защищать, я даже не мечтала.

Ну и вечер сегодня. Вначале Воронцов со своими странностями. Теперь вот Лосева с оскорблениями. Ещё и ноги промочила!

Я представила, насколько жалко выглядела сейчас со стороны: замёрзшая, с покрасневшим носом и растрепавшимися волосами, в самой обычной синей куртке с кулиской на талии и даже без намёков на стразы. Мысленно сравнила себя с белокурой Барби Лосевой, которая совсем не выглядела замёрзшей, но зато с ходу, одной левой, увела Сашу отогревать себя в кофейне.

– Ну что он за человек такой, а? – спросила я вслух у Анубиса.

Пёс тут же навострил уши. Он бежал совсем рядом, иногда касаясь тёплым боком моей ноги. И я вдруг подумала