Глава 63

Руперт закрыл глаза, и его лицо озарилось выражением почти детского восторга. Он будто растворился в своих ощущениях, наслаждаясь каждым мгновением. Его губы чуть дрогнули, а затем он, резко открыв глаза, воскликнул, едва сдерживая потрясение:

— Это… невероятно. Я думал, что мир вкусов для меня навсегда останется призрачным, но я чувствую… чувствую каждый ингредиент!

Он замолчал, снова закрыв глаза, как будто боялся, что если откроет их, то навсегда растеряет все эти ощущения.

— Эта панировка… она такая ломкая и хрустящая. Как только эта тоненькая корочка попадает на язык, кажется, будто за ней последует что-то упругое, но вместо этого из-под нее вырывается нежное филе, которое будто тает во рту. И от этого разницу между хрустящей корочкой и мягкой рыбой внутри кажется чем-то невероятным! Да и сама треска… ее вкус настолько невероятный, что он будто морской прибой, что с размаху врезается в борт моей увядшей в песке лодке и утаскивает ее за собой! Такая нежная, такая сочная треска… она словно тихий шепот океана, зовущий с далёких берегов.

Он открыл глаза, и на его лице отразилась смесь изумления и благодарности. Похоже, я смогла затронуть в нём что-то очень важное.

— Этот вкус… Это как впервые ощутить солнечные лучи после долгих лет жизни в пещере! А соус… Я едва успеваю насладиться одним ощущением, как сразу же накатывает следующее. Сначала ананас — как освежающий горный источник после долгого пути, холодный и бодрящий. Потом апельсин, что дарит ощущение тепла и уюта. А потом резкий, словно порыв ветра в лицо, уксус. Я даже чувствую легкую сладость меда, который смягчает всю эту остроту. Я чувствую себя так, будто только что пробудился от долгого сна. Долгое время желая для себя лишь погибели, я вдруг ощутил жажду жизни. Я пришел в себя в теплом, спокойном месте, впервые ощущая себя спокойным и защищенным.

Руперт накинулся на еду с таким удовольствием, что у меня на глаза чуть не навернулись слёзы. Не надо быть самой умной во всем мире, чтобы понять, что это блюдо стало для него чем-то намного большим, чем просто пищей. Оно стало его спасением.

— Невероятно… — с придыханием продолжал повторять Руперт, — Я чувствую… Это блюдо не просто дарит вкус, оно исцеляет душу! Еще никогда в жизни я не испытывал подобного!

Я не смогла сдержать радости и облегчения. Из моих глаз предательски соскользнули две слезинки, которые я поспешно вытерла рукавом.

— Я очень рада, что у меня получилось, — искренне сказала я.

Когда Руперт закончил есть, он отодвинул тарелку в сторону и перевел на меня взгляд, полный вопросов:

— Но как… как это возможно, Тиана? Я видел всё своими глазами, и ты не использовала никакой магии! — он покачал головой, как будто не веря в происходящее. — И при этом я по-настоящему почувствовал вкус этого блюда. Как?!

Я широко улыбнулась, чувствуя в теле легкую усталость после напряженной готовки и накаленной обстановки, в которой я пребывала последние полдня. Но, вместе с тем, во мне просыпалась гордость.

— Дело в том, что ваше "проклятие" на самом деле — редкая болезнь. Это нарушение вкусового восприятия, когда вкусы искажаются или меняются. К сожалению, я сама слишком мало знаю о ней и не могу вас вылечить, но есть некоторые приемы, которые помогают обострить вкусовые ощущения.

Руперт нахмурился, обдумывая мои слова.

— Поэтому ты заставила меня полоскать рот водой?

— Да, — кивнула я. — Это помогает освежить рецепторы перед едой. Чистая полость рта позволяет более четко воспринимать вкусы.

Вообще, смысл был не только в этом, а том, чтобы смыть болезнетворные бактерии, которые могли искажать вкус, но я решила не вдаваться в детали. Все-таки, уровень местной медицины оставлял желать лучшего и если я буду рассказывать им такие вещи, то могут появиться ненужные вопросы.

— А мята? — спросил он, всё ещё пытаясь понять. — Зачем нужно было вдыхать её аромат?

— Обоняние тесно связано со вкусом, — объяснила я. — Аромат мяты стимулирует обонятельные рецепторы, что в свою очередь усиливает вкусовые ощущения. Ингредиенты с эфирными маслами, как мята или эвкалипт, помогают "разбудить" ваши рецепторы.

Руперт медленно кивнул, переваривая информацию.

— Это поразительно... То есть, если я буду полоскать рот и нюхать мяту, то смогу чувствовать вкус, как обычный человек?

Мне стало немного неловко и я даже отвела глаза в сторону, но, вздохнув, я решила быть предельно честной с ним.

— Боюсь, что нет. Эти методы помогут улучшить восприятие, но полностью проблему не решат. Эти методы помогут слегка улучшить чувствительность к пище, но они не устранят проблему полностью. Мне пришлось использовать множество уловок, чтобы создать нужный эффект.

Руперт кивнул, слушая, как заворожённый.

— Во-первых, я специально приготовила рыбу в панировке, чтобы создать контраст текстур — хрустящая оболочка и мягкая, нежная серединка. Это помогло вашему мозгу сконцентрироваться на текстуре и усилить вкус, — объяснила я. — Затем я добавила кисло-сладкий соус с элементами ананаса, апельсина и меда — это создало яркий контраст, который вам легче уловить. Помимо этого, я исключила соль, чтобы вкусы оставались максимально чистыми. И, конечно, подала блюдо чуть остывшим — слишком горячая или холодная еда может тоже может исказить вкус блюда, не говоря уже о том, что можно повредить вкусовые рецепторы.

Руперт смотрел на меня с таким уважением, что я не смогла сдержать смущенной улыбки и развела руки в стороны. Мол, вот и все хитрости.

— И все же, это удивительно, — наконец выдохнул он, — Я всегда считал свое состояние тяжелым испытанием, с которым мне суждено было бороться в одиночку. Но ты… — он запнулся и ухмыльнулся, покачав головой, — Теперь я понимаю, почему Герран так тобой дорожит.

Я смутилась, ощутив легкое смятение.

— Что вы имеете в виду? — спросила я, тогда как мое сердце почему-то быстро заколотилось.

Руперт слегка наклонил голову.

— Перед тем, как ты начала готовить, Герран сказал мне, что если я каким-то образом наврежу тебе, то потеряю не только одного из своих лучших командиров, но и весь орден. Сначала я посчитал эти слова слишком громкими. У меня даже была мысль, что ты и правда его околдовала. Но теперь я понимаю что они были сказаны от всего сердца. И, если ты и околдовала его, то лишь своей готовкой.

От этих слов меня с головой накрыло смущение. Я почувствовала как щеки вспыхнули, а внутри поднялась волна благодарности к Себастьяну. Сердце забилось еще сильнее, еще отчаянней. Я хотела что-то ответить, но все слова