Я кивнул в темноту.

– Отвечу, если смогу. Но, Взморник… если я не ослышался, ты только что говорила, что собираешься поплавать? Нынче же ночью?

Мои вопросы Взморник оставила без ответа.

– Твой ответ и станет доказательством, только отвечай честно. Они нуждаются в нем?

Я раскрыл было рот, собираясь ответить «нет», но не издал ни звука.

– Нуждаются? Ты обещал.

– Я-то уж точно…

Тут мне разом вспомнились наши мечты, грезы о новом, прекрасном, справедливом круговороте, в сравнении с действительностью минувших двадцати лет.

– Да. Нуждаются, я уверен. Но, Взморник, плавать тебе не стоит. Не нужно. Особенно ночью, и даже днем, пока раны не заживут.

Взморник повернулась на бок, спиною ко мне. Лежа навзничь, я чувствовал спиной ровное, неспешное движение шлюпа, а когда бы ни поднял веки, взгляду открывались россыпи ярких, холодных звезд, летящих вдаль вдоль западного горизонта. Если Взморник требовалось многое позабыть, мне нужно было вспомнить гораздо больше и обдумать все это со всей возможной честностью перед самим собой. Этим я в меру сил и занялся.

– Есть хочется, Бивень, – пробормотала Взморник около часа спустя. – Ты завтра добудешь чего-нибудь… только не рыбы?

– Добуду, – посулил я. – Конечно добуду. Постараюсь добыть.

Как к нам подобрался Малыш, я не заметил, однако он, услышав мои слова, удовлетворенно фыркнул и улегся у моих ног.

Проснувшись с ростенью, я обнаружил его на прежнем месте, а Взморник исчезла, как не бывало.

* * *

Дождь, снова дождь, дождь весь день напролет. Я, чиня суд, рассмотрел три случая. Блюсти справедливость в столь омерзительную погоду крайне тяжело: что-то такое во мне требует покарать всех без разбору, однако я стараюсь оставаться беспристрастным, а каждому предстающему передо мной напоминаю: если б они сами – всего-то навсего – жили по справедливости, им не пришлось бы являться за правосудием ко мне. Одним все это говорится на один манер, другим на другой, но суть остается той же. И все же хвала Иносущему и всем меньшим богам за то, что сегодня мне не пришлось разбирать уголовных дел! Да, отпечатки его перстов имеются на каждом из этих бранящихся друг с дружкой симпатичных на вид людей цвета глины, но вот беда: в хмурые, мрачные дни наподобие нынешнего их весьма, весьма нелегко разглядеть…

Однако вернемся к событиям, которые я намерен доверить бумаге.

Сколько мне помнится, лежа во тьме рядом со Взморник, на следующий день я собирался идти вдоль побережья на север, пока не найду подходящего для стоянки места, а там сойти на берег и поохотиться, оставив ее приглядывать за лодкой. Проснувшись и обнаружив ее исчезновение, я понял: о продолжении пути не может быть и речи. Она ведь сказала, что собирается поплавать, а не оставить меня навсегда! Вернется, а шлюпа на месте нет, и что тогда?

Увы, Взморник не возвращалась, однако вскоре на борт, изрядно раздувшийся от чужой крови и от самодовольства, вернулся Крайт. Выслушав долгий и, несомненно, кое в чем лживый рассказ о его похождениях на берегу, я описал создавшееся положение. За сим, как и ожидалось, последовала ожесточенная, ядовитая перебранка, и Крайт снова куда-то отбыл. Случилось это, кажется, уже в разгаре утра либо чуточку раньше.

Как легко, как приятно было бы провести наступивший день в тишине и покое… однако для меня он выдался отнюдь не легким, не говоря уж о приятности. Воды на борту имелось в избытке, а вот съестного – ни крошки. Совесть велела сниматься с якоря и продолжить путь в Пахароку, или, по крайней мере, его поиски, но я никак не мог заставить себя так и сделать. Малыш, отправившийся вплавь на берег раздобыть чего-нибудь в пищу, по-моему, не нашел ничего или почти ничего, а сам я, голодный, замерзший, проторчал на борту весь день. Рыболовные лесы улова не принесли, да и пристойной наживки у меня, разумеется, не было (помнится, один из крючков я наживил завязанным в узел клочком парусины). Не час и не два простояв у борта с новым гарпуном в руке, я, кажется, заметил за все это время лишь одну небольшую рыбешку, скрывшуюся с глаз, прежде чем мне удалось сделать бросок.

К затени в шлюп прыгнул, заплясал на сланях жирный синещук. Я сразу же понял: Взморник вернулась. Продев сквозь жабры рыбины веревочный кукан, я опустил ее в воду, с невиданной быстротой развел в ящике с песком огонь, почистил извлеченного из воды синещука, и вскоре ломти рыбы уже аппетитно скворчали на самой большой, из имевшихся у нас, сковороде.

Примерно в этот момент Взморник взобралась на борт, и я принялся благодарить ее.

– Охотой ты ничего не добыл.

Судя по голосу, устала она изрядно. Я, покачав головой, рискнул спросить, откуда ей знать, хотя, вне всяких сомнений, об этом, едва взглянув мне в лицо, догадался бы кто угодно.

– Кабы подстрелил что-нибудь, так не высматривал бы рыбу в море с гарпуном в руках. А где Малыш?

Я объяснил, что на берег ради охоты, вопреки обещанию, не ходил, что Крайт отказался остаться при шлюпе и что оставлять лодку на якоре в открытом всем ветрам месте, без единого человека на борту слишком опасно.

– Завтра пойду поохочусь, – закончил я, – но тебе придется остаться здесь и при первых же признаках скверной погоды сразу же выйти в море.

Взморник пожала плечами, и я понял: назавтра без спора не обойтись.

– Съем кусочек, можно? Помню, я зарекалась есть рыбу, но съем.

Когда мы покончили с трапезой, она попросила меня протянуть к ней руку. Я так и сделал, и Взморник надела мне на палец колечко. Оправа, по-моему, оказалась сделана из белого золота или еще какого-то серебристого металла, не потускневшего, как обычное серебро, а тусклый, сплошь исцарапанный белый камешек выглядел изрядно древним.

– Ты подарил мне колечко, – пояснила она, – а теперь моя очередь.

Ее ладошка – единственная ее ладошка – скользнула в мою.

– Носи обязательно: вдруг снова в яму провалишься.

С этими словами она поцеловала меня, но объяснить что-либо не удосужилась. Сам я в то время даже не представлял себе, что это за колечко (сие мне предстояло узнать в скором будущем), и, разумеется, в жизни не догадался бы, что однажды на Зеленом, в разбитой и разоренной посадочной шлюпке, оно спасет мне жизнь.

Там оно, конечно же, и осталось вместе со всем остальным, а жаль. Вернуть бы его обратно… хотя бы, чтоб помогло мне с Барсатом и порой напоминало о ней.