— Около того.

— Тебе было что, лет двадцать пять? Тридцать?

— Двадцать семь.

— Значит, до того ты жил обычной жизнью. Человеческой.

Святослав помолчал. Данила впереди сделал вид, что целиком поглощен дорогой, хотя я заметил, как его ухо развернулось в нашу сторону.

— Да, — ответил Святослав. — Обычной. Насколько может быть обычной жизнь сына Владимира Кузнецова.

— У тебя была девушка? Семья?

Он отвел взгляд от окна и посмотрел на меня. В серых глазах мелькнуло что-то далекое, как самая тусклая звезда.

— Была. Ее звали Варвара. Мы познакомились, когда мне было двадцать два. Она была дочерью кузнеца из деревни рядом с домом отца. Красивая, строгая, характер как у Маруси, только она была помоложе и побойчее. Мы поженились через год.

— И?

— У нас родился сын.

Я замер. Данила закашлялся и машина дернулась.

— Сын?

— Стас.

Я смотрел на Святослава и чувствовал, как внутри что-то медленно поворачивается, вставая на место.

— Стас Кузнецов, — произнес я. — А у Виктора было отчество Станиславович…

— Да. верно, — кивнул Святослав. — Род продолжался через него. Получается, он мой внук. Стас был человеком без особых магических способностей, но честным и добрым. Он передал фамилию дальше, и так она дошла до его сына, который стал твоим…

И он с хитрой улыбкой придвинулся к моему уху вплотную:

— … Названным отцом.

Я вздрогнул, а Данила впереди кашлянул. Его ухо сделало очередной кульбит, но, судя по темпу его сердцебиения, он не расслышал этой «детали».

— Нормальный расклад, — прокомментировала Лора. — Он знает кто ты?

Я кивнул.

Удивительно было не только это. Виктор Станиславович Кузнецов… Старый больной барон, который умер в первые недели моего пребывания в этом мире. Мой «отец», которого я толком и не знал. Он оказался внуком Святослава.

Ткнув пальцем в кнопку, я задвинул «шторку» к чересчур ушастому водителю. Теперь мы со Святославом могли говорить свободно.

— Ты знаешь, — я говорил, осторожно подбирая слова, — что я не настоящий Кузнецов?

— Знаю, — спокойно ответил Святослав. — Любавка знает. И Богдан тоже.

— И?..

— И ничего, — он пожал плечами. — Ты принял фамилию, защитил род, поднял его из руин. Ты женился, завел детей, построил целое царство. Ты воюешь за людей. Кровь это одно, Михаил, хотя и она приняла тебя. Но дела это другое. Мой отец судил людей по делам.

Я промолчал. Горло почему-то сжалось, и я решил, что лучше помолчу, чем ляпну какую-нибудь глупость.

— Спасибо, — выдавил наконец и открыл «шторку» к Даниле.

— Не за что.

Когда мы пожали друг другу руки, Данила впереди шумно высморкался в тряпочку для протирки руля.

— Это я не плачу… — пробубнил он. — Просто насморк.

— Никто и не подумал, — кивнул я.

Мы проехали минуту в молчании, и я снова повернулся к Святославу.

— А Варвара? Что с ней?

Лицо его не изменилось, но я заметил, как пальцы на коленях чуть сжались.

— Не знаю. Когда я стал голубем, ей было двадцать шесть. Дальше я не помню… Все отрывками…

— Мы можем поискать ее.

— Я бы очень хотел. Но сначала нам нужно найти маму.

— Милу?

— Да. Мама исчезла за несколько лет до того, как я стал голубем. Никто не знает, что с ней случилось. Ни Любавка, ни Богдан. Я искал, но… Она просто ушла.

— Мы найдем и ее, обещаю, — сказал я, хотя понятия не имел, как.

Святослав посмотрел на меня. В его спокойных серых глазах я прочитал благодарность, которую он не стал облекать в слова.

* * *

Египет.

Город Эль-Файюм.

Тот же день.

Александр Есенин стоял на крыше трехэтажного дома и смотрел на минарет мечети, когда его телефон пискнул. Входящее сообщение от информатора. Три слова: «Пушкин. Под городом. Пещеры.»

Саша перечитал сообщение дважды. Потом набрал Михаилу короткую СМС: «Нашел след Пушкина. Эль-Файюм, Египет. Пещеры к югу от города. Иду проверять. Е.»

Отправил и убрал телефон в карман.

Город лежал внизу, залитый солнцем. Узкие улочки, плоские крыши, ослики, старики с кальянами у дверей. Обычный маленький городок, каких в Египте сотни. Население — тысяч пятьдесят, может, шестьдесят. Туристы сюда не ездили, потому что смотреть было не на что, кроме пыльных развалин на окраине.

Саша спрыгнул с крыши и мягко приземлился на мостовую. Руки в карманах, кудрявые белые волосы растрепаны ветром, на лице выражение человека, которого ничто на свете не способно удивить. Местные провожали его взглядами — высокий белоголовый иностранец в этих краях был чем-то из ряда вон.

Он прошел два квартала в сторону южной окраины, когда почувствовал давление. Не сильное. Аккуратное и знакомое.

Саша остановился. Прищурился, глядя на улицу впереди. Обычная картина: лавка с фруктами, мужчина с тележкой, женщина в хиджабе с ребенком на руках, двое стариков на лавке у стены.

И это давление шло от стариков.

Нет, не от обоих. От одного. Второй был настоящим стариком. А первый… Саша чуть наклонил голову набок и едва заметно улыбнулся.

— Божество, значит, — произнес он себе под нос. — И маскируешься под местных. Оригинально. Надо было хоть одежду посовременнее выбрать, а то сидишь тут, как бабай на пенсии. А где же твоя подружка?

Старик справа поднял голову. Глаза у него были обычные, человеческие. Карие, с желтизной по краям. Но Саша видел глубже. Там, за радужкой, пульсировало что-то чужое.

— Ну, здравствуйте, — Саша вытащил руки из карманов.

Старик встал. Второй — настоящий — испуганно шарахнулся в сторону.

И тут из-за угла вылетел отряд.

Двенадцать магов в форме египетской армии. Руны на нарукавниках, магические жезлы были наготове. Командир, плотный мужчина с бритой головой и шрамом через бровь, ткнул пальцем в Есенина.

— Стоять! Ты вторгся на территорию суверенного государства! Личность не опознана! Сдавайся!

Саша моргнул.

— Это я-то вторгся? Я тут уже неделю. Вы бы раньше среагировали, а то неловко.

— На колени!

— Ребята, — Саша поднял руки ладонями вперед. — Мне некогда с вами возиться. Тут рядом прячется божество, и если мы не…

Командир взмахнул жезлом, и магический заряд ударил Сашу в грудь. Вернее, попытался. Саша качнулся в сторону, пропуская импульс, и тот врезался в стену за его спиной. Кирпичи посыпались на землю.

— Вот хрень, — констатировал Саша. — Зачем?

Старик-божество воспользовался суматохой. Его тело начало расти, ломая человеческую оболочку. Сухая кожа лопнула, под ней проступила гладкая серебристая чешуя. Голова вытянулась, рот горизонтально раскрылся, обнажив три ряда тонких прозрачных зубов. Руки удлинились, и на пальцах выросли крючковатые когти. Через несколько секунд на месте старика стояла тварь трех метров ростом, похожая на ящерицу, вставшую на задние лапы. Глаза — два вертикальных зрачка ядовито-желтого цвета.