дня, чтобы разобраться с Египтом. Лора, мне нужна полная информация по царице Клеопатре. Ее окружение, советники, военный потенциал. И главное — кто из божеств мог с ней контактировать.

— Договорились, — кивнула Лора.

Надя убрала планшет и посмотрела на меня.

— Миша, ты выглядишь паршиво.

— Спасибо, Надь. Ты всегда знаешь, как поднять настроение.

— Это моя работа.

Я вышел из лазарета и остановился на крыльце. Ночной воздух был холодным и чистым. Снег все еще шел. В гараже Данила ковырялся под капотом, насвистывая что-то себе под нос. У ворот стоял гвардеец и смотрел на звезды.

Божества сеют войны. Египет объявил нам войну. Саша в лазарете. Пушкина хоть нашли, но и он тоже не в лучшей форме без своих кудрей. Остальные маги в плену. Портальная сеть полностью не активирована. Рита не собрана…

И я, низший бог, стою на крыльце и понятия не имею, с чего начать новое завтра.

— Лора, — тихо позвал я.

— Да, Миша.

— Напомнишь мне завтра сделать зарядку?

— Записала. Что-нибудь еще?

— Да. Спать хочу.

— Так иди спи.

— Иду.

Но еще минуту я просто стоял и смотрел на снег.

Глава 4

Столько планов, что разрываюсь…

— Внимание! Начинаем утреннюю гимнастику! Миша, это тебя в первую очередь касается!

Голос Лоры был настолько громким, что казалось с дома сейчас сорвет крышу. На полу я оказался быстрее, чем успел бы произнести «война с Египтом». Ухмыляющаяся Лора стояла надо мной, сжимая в руке скакалку.

— Ты чего⁈ — зашипел я. — Совсем, а как же…

Лора закатила глаза, ну а я, окончательно проснувшись, хлопнул себя по лбу. Блин, слышу же ее я один.

— Кричать было совершенно необязательно, — сказала она, и тут же с кровати свесилась взлохмаченная Маша, что спала рядом. Глаза у нее были как блюдца.

— Кузнецов, ты чего⁈ Нападение?

С невинным видом я чмокнул ее в лоб и, сославшись на «божественные дела», скрылся за дверью. Прежде чем спуститься, услышал из спальни: «совсем офигел, зевс недоделанный».

Зарядка была недолгой, но крайне полезной. Пришлось в активном темпе попрыгать с бревном по сугробам, потом забег на пару километров, отжимания, приседы и все такое прочее. Раз я теперь бог, как сказала Лора, то и зарядка должна была быть божественно неудержимой. По окончанию пот с меня так и хлестал, но я был как огурчик. Гвардейцы удивленно провожали меня глазами, а потом принялись повторять — все же мой прогресс всегда вызывал у них уважение.

Забежав в душ, я пошел на манящий аромат кофе, запах подгоревшей каши, детские крики и вообще всю эту атмосферу не мудреного семейного счастья. И я нашел ее — в столовой мои едва проснувишеся жены пытались накормить завтраком детишек, сидящих на специальных стульчиках. Хотя, судя по количеству каши на щеках Маши и Светы, еще смотря кто кого кормил…

— Какая прелесть, — хихикнула Лора, наблюдая, как Маша пытается сунуть ложку в рот Вите, а тот мастерски уворачивается. И так быстро, что мне даже с замедлением времени едва удавалось рассмотреть его движения. Это мне напомнило одного героя в темных очках из одного старого фильма…

— Попробуй увернись, — уважительно кивнула Лора, смотря на такую реакцию. — Слушай, а может ложка в руке Маши ненастоящая?

— Витя, сиди спокойно! — зашипела Маша, пытаясь «попасть» в малышу рот и не испачкаться самой. — Света помоги!

У Светы все было немногим удачнее: Аня была точно такой же неуловимой. И только помощь Лоры спасла положение. Стоило ей появиться и похлопать в ладоши, как оба ребенка уставились на нее с радостными улыбками — и тут же получили по полной ложке каши в рот.

— Фух! — сказали обе жены, смахнув пот со лбов, и принялись быстро-быстро кормить этих двух несносных карапузов. — Миша, не двигайся!

— А я-то чего? Это все Л… В смысле, хорошо…

Завтрак пришлось немного отложить, но к счастью, вскоре я смог присесть и взяться за яишенку, которую тут же поставила передо мной сердобольная Маруся. И не успел я съесть и пару кусков, как во дворе послышался удар грома, и вмиг окна заволокло бледным светом.

Мы так и приросли к местам.

— Гром бьет раньше молнии?.. — удивилась Маруся. В ее руке уже был нож. — Да еще и зимой?

К счастью, опасности не было — Болванчик показал нашего вселенского короля, который, взрыхляя сугробы, двигается к дому, что-то бурча себе под нос. В руках у него была целая куча каких-то плоских коробок. Это мне не понравилось, и я не стал торопиться расслабляться. Опасность и Валера это почти синонимы.

Грохнув дверью на весь дом, он появился в столовой вместе с целым вихрем снега. Несмотря на это, от него до сих пор валил пар. Коробки оказались целой стопкой пицц-пепперони, и еще горячими.

— Ну, налетай! — крикнул король и потянулся к первой коробке. — Валера! Ты это заслужил!

Увидев, что на столе, вместо домашней еды, лежат пиццы и к ним с довольным агуканьем тянутся дети, Маруся едва инфаркт не словила:

— Та-а-а-ак! Это что за безобразие? Пицца? На завтрак⁈

— А что тебе не нравится? — нахмурился Валера, засовывая целую пиццу себе в рот. — Я с утра не ел, женщина. С утра в Италии! Знаешь, какую дрянь они предпочитают есть на завтрак?

Вторую пиццу он съесть не смог, как все коробки оказались в руках у Маруси.

— Не знаю, и знать не хочу! — сказала она, убирая их на кухню. — А детям в таком возрасте это есть нельзя. И вообще, будешь есть эту дрянь только после нормального завтрака.

Что-то бурча себе под нос, Валера все же сдался и пододвинул себе запеканку. Бросив ее в рот, он нагнулся ко мне.

— Мишаня, угадай, что наш иглоголовый друг тебе передал?

Я думал недолго:

— Иголку?

— Бинго!

И на стол передо мной легла божественная игла размером с немаленькую спицу. Лора провела ее сканирование и выдала:

— Миша, эта штука очень древняя… И силой от нее тянет… Недоброй. Я бы вообще не стала касаться этой штуковины. От нее скверно пахнет.

Поймав ошарашенный взгляд Маруси, которая тоже увидела иглу, на кончике которого все еще была капля чей-то крови, я с невинной улыбкой засунул ее в пространственное кольцо. Потом с ней разберемся. Или просто выкинем, если что.

— Ладно, видать мне здесь не рады, — сказал Валера, ковыряясь в зубах пальцем. — Пойду что ли прошвырнусь в КИИМ, пока суть да дело.

И хлопнув по столу, эта гора начала подниматься.

— Так постой… — не понял я. — Какой КИИМ, зачем?