и поверителя вселенных это была какая-то больная тема. Валера всю дорогу щелкал семечки, чтобы успокоиться.

По пути мы с Лорой обсудили дальнейший план действий и решили, что неплохо бы, проследив, чтобы Валера никого не убил в КИИМе, разобраться с Египтом, а попутно заняться поиском деталей для Риты. Наверное, первой точкой нашего очередного вояжа будет Корея.

* * *

Российская Империя.

Широково.

И так за пару прыжков по порталам мы оказались в широковском поместье, а там домчали до КИИМа. Стоило Валере появиться вблизи ворот, как снова взвыла сирена, а местное народонаселение забегало в экстренном темпе.

— Так… — протянул я, скосив глаза на Лору. — Ты же выключила ее?

— Выключила, — сказала она. — Это другая сирена, не такая опасная. Неужели не слышишь?

И вправду эта сирена звучала совсем в другом темпе. К счастью, ее быстро заткнули, а у входа в институт нас встретил не кто иной, как сам Горький. Кажется, теперь понятно, на кого была настроена новая сирена.

— Вот и вы, — натянуто улыбнулся директор при виде Валеры, который даже в его присутствии щелкал семечки. — Просто так или по делу?

— Просто так решил потренировать твоих оболтусов, директор, — ответил Валера, высыпав недоеденные семки под ноги Горькому. — Ну, куда идти?

Тот вздохнул и, поманив нас за собой, направился в КИИМ. По пути он еще долго кому-то звонил, а потом и вовсе пропал, отпустив нас в столовку. Валере там было раздолье — как он выразился, теперь можно «позавтракать» вволю. Ему в этом помогали повара, которые по его заказу приносили ему то запеканку, то пюрешку, то еще кучу самых разных блюд, которых быстро накопилось с избытком. Судя по взглядам студентов, куча еды за его столом, наверное, побила какой-то местный рекорд.

И все бы хорошо, если бы в столовку не заявился Женя Фанеров.

— Кузнецов! — воскликнул он еще у порога, а потом подлетел к нашему столу так быстро, будто им выстрелили из пушки. — Как ты смеешь сюда приходить⁈ Где мой оте…

И не успел он закончить свою претензию, как его глаза закатились, и он с грохотом повалился под стол. Вместе с самим столом, надо сказать, а еще и с той горой еды, которую все приносили повара, чтобы умаслить зверский аппетит короля вселенной. Его глаза зажглись яростью, и на миг над головой Валеры появилась пылающая корона. У меня засосало под ложечкой. Нет, только не это…

К счастью, Валера взял себя в руки и «всего лишь» схватил Фанерова за ширку. Вернее, то был совсем не Фанеров. Его глаза принадлежали Стражу. Едва оказавшись в королевской хватке, он проговорил угрожающим тоном:

— Ты что тут делаешь⁈ — От силы его голоса прошлась волна энергии. Столы, стулья, и вообще все в радиусе пары десятков метров начало сдвигаться к стенам. Студенты тоже. — Ты не должен быть здесь!

— Я, — сощурился Валера и, подняв руку с отставленным пальцем, дал Фанерову-Стражу королевский щелбан. — ЗАВТРАКАЮ!

Башка Фанерова дернулась, а глаза вновь закатились. Мощная аура опала в тот же миг, и немного поболтавшись в конвульсиях, перед нами снова возник Женя Фанеров. Он был весь в поту и дышал так, будто пробежал десятикилометровый марафон, но был невредим.

— Кузнецов⁈ — взвизгнул он. — Где мой отец? Какого черта меня держит эта обезьяна?

Следом тишина опустилась такая, будто звук просто выключили.

— Ой-ой, — вжала Лора голову в плечи и исчезла. — Если понадоблюсь, я на пляже.

Я закатил глаза. Самое время слиться…

Но как-то так вышло, что Валера в ответ только рассмеялся и разжал пальцы. Фанеров плюхнулся вниз с диким грохотом.

— Забавная обезьянка… Ох, Женька, прости, я тебя не признал, — сказал Валера. — Ты будешь первым в списке «на прокачку».

В этот момент в дверях появился Горький. С ним был Белозеров, Ермакова, Звездочет и еще несколько преподавателей по боевой магии. Все были в шоке, однако, учитывая ситуацию с Дикой Зоной и Поясами, шок этот был боевой.

Иного способа вывести КИИМ на новый уровень они не видели. И этот «способ» сейчас сидел в столовке и, отряхивая гавайскую рубашку от крошек, ждал свой компот.

* * *

Тырговиште.

Валахия.

Вокзал столицы Валахии был битком. Поезд, медленно прибывающий на конечную станцию поднял тучу пара. Когда двери наконец открылись и Эль, поправив свои темные очки, вышел на перрон, гудящая площадь стала чуть тише.

И в этой атмосфере элегантно одетый мужчина с длинными волосами и эспаньолкой окунулся в толпу. Люди сбились с шага. Многие не замечали Эля, но почувствовали все — его ауру, в первую очередь. Ее нельзя было не замечать, настолько мощной она была.

А те, кто смог заметить его силуэт, который не отражался ни в лужах, ни в зеркалах, шептали друг другу:

— Это он?.. Это он? Неужели это…

Эль снова поправил свои очки и улыбнулся.

…Да, это был он.

Глава 5

Новые детали для Риты

В одном культурном городе.

— Витязь, просыпайся.

…

— Я знаю, что ты не спишь… Просыпайся.

Федор Дункан с трудом разлепил глаза. Голова гудела после долгой дороги. Лицо отекло после смены временных поясов и вообще: не стоило есть на ночь соленое мясо. Мышцы побаливали, хотя обычно такого не было. Пришлось Федору встать, немного покрутить руками и ногами, чтобы кровь свободней пошла по телу.

Комната, в которой он находился была всего три на три метра с одним маленьким окном под потолком и с деревянной кроватью без матраса и подушки.

— Что такое? Я выполнил то, что ты просила, — одними губами проговорил Дункан. — Отпусти меня.

— Нет, витязь, ты сделал не все. Зло еще на этой планете. Оно нарушает баланс живых и мертвых.

— Какая ты ворчливая…

— Я и так тебя не тревожила. Теперь просто хочу, чтобы ты вернул долг. Ты хороший воин, витязь. Так исполни свой долг до конца.

— Да-да, исполнить долг… — Федор вышел на улицу и потянулся.

Солнце ударило в глаза, но он даже не прищурился. Глаза заслезились, Дункан не обратил на это внимание. Теплый морской воздух приятно прошелся по коже. Шум деревьев и воды успокаивал.

— Я бы предпочел кровать, — буркнул Федор. — С подушкой. И чаем на тумбочке.

— Ты и раньше не жаловался на условия.

— Раньше мне было тридцать. Сейчас побольше.

Несколько секунд тишины, и воздух уплотнился, приняв очертания женской фигуры. Черты лица каждую секунду менялись, будто она никак не могла определиться, как выглядеть. Единственное, что оставалось неизменным, это глаза. Они пристально смотрели на своего подчиненного.

Федор