Я аккуратно забрал детали и убрал их в пространственное кольцо. Ли Мен Сон смотрел на это с профессиональным спокойствием. Видимо, пространственные кольца для корейских мастеров были не в новинку.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я.

— Не за что, — кивнул он. — Мой отец говорил, что каждый заказ надо делать так, как будто ты делаешь его себе.

— Хороший у вас был отец, — улыбнулся я.

— Благодарю, Михаил.

* * *

Мы вышли из мастерской, и тут же стало ясно, что спокойно уйти не получится.

У входа стояли четверо. Молодые, крепкие, с наглыми рожами, корейцы. У одного на шее красовалась татуировка дракона, у другого за поясом торчала рукоять ножа. Третий жевал жвачку и демонстративно сплевывал на стену мастерской. Четвертый курил тонкую папиросу и смотрел на меня.

— О, иностранец, — произнес курящий на ломаном английском. — Заблудился?

— Нет, — спокойно ответил я. — Уже ухожу.

— Подожди, — он выбросил окурок. — Тут платный район. Ты зашел, значит, платишь.

Хана рядом со мной фыркнула. Ли Мен Сон тихо отступил к двери мастерской.

— Лора? — мысленно обратился я и несколько деталек Болванчика незаметно сорвались с запястья.

— Местная банда, — тут же ответила она. — Ничего серьезного. Лидер сидит в складском помещении в двухстах метрах отсюда наблюдает через бинокль. С ним еще пятнадцать человек. Сорее всего, если ты сейчас просто уйдешь, они не отстанут от мастерской Ли Мен Сона. Будут приходить, требовать деньги, ломать оборудование. Обычная схема.

— Понял, — ответил я и повернулся к Хане. — Знаешь, у меня тут образовалась небольшая проблема.

— Какая? — она уже щурилась на четверку с нескрываемым предвкушением. — Хочешь надрать им зад?

— Если мы уйдем, они начнут трясти мастерскую.

— Ну так не уходим, — Хана хрустнула костяшками пальцев. — Решаем. Давно не разминалась.

— Ты серьезно? Тебе что, больше нечем заняться?

— Миша, ало! — фыркнула она. — И ты и я сражаемся с монстрами и з диких зон. Когда еще выпадит такая удача, омудохать простых бандитов? — она наклонилась к моему уху. — Да ладно, давай, никто не узнает…

Слизень у нее на бедре восторженно заколыхался.

Четверка у входа напряглась. Курящий открыл рот, чтобы что-то добавить, но Хана уже побежала вперед. Двести метров до склада она преодолела секунд за двадцать.

Склад оказался приземистым кирпичным зданием с ржавыми воротами. Хана вошибла их ногой с такой легкостью, будто это была картонная коробка. Внутри обнаружились столы, стулья, карточный стол, куча бутылок и пятнадцать человек, которые очень удивились визиту.

— Добрый вечер! — жизнерадостно поприветствовала Хана. — Кто тут главный?

С дальнего стула поднялся грузный мужчина с бритой головой и шрамом на подбородке. На нем был дорогой золотистый пиджак, который смотрелся на фоне этого склада так же уместно, как бальное платье на боксерском ринге.

— Ты кто? — процедил он.

— Хана. Финалист Мировой Универсиады, и главный военный истребитель монстов Кореи! А это Михаил Кузнецов. Царь Сахалина.

Несколько человек переглянулись, а кое-кто уже потянулся за оружием.

— Я бы не советовал, — покачал я головой.

Кто-то все-таки решил попробовать. Трое кинулись на Хану одновременно, и через четыре секунды все трое лежали на полу. Первого она увела подсечкой, второму впечатала коленом в солнечное сплетение, а третий просто не успел понять, что произошло, и рухнул мордой в пол, когда пятка прилетела в челюсть.

Болванчик тем временем обезоружил остальных: детали вырвали ножи и биты из рук, прижали к стенам и аккуратно уложили лицом в пол. Хана переключилась на остальных.

Я даже не двинулся с места. Зачем? Тут хватило бы и одной детальки Болванчика, но зачем лишать Хану удовольствия?

Через минуту в складе было тихо. Главарь стоял у стены, и спеси у него заметно поубавилось.

Я подошел к нему вплотную.

— Видишь здание, из которого мы вышли? Мастерская Ли?

Он кивнул.

— Если ты или кто-то из твоих людей хотя бы мельком взглянет в сторону этого здания, этот день будет для тебя последним. Я понятно объясняю?

Он кивнул еще раз. На лбу у него выступил пот.

— И второе. Этот район теперь под моей защитой. Передай своим друзьям, знакомым и всем, кому хочешь. Вопросы?

Вопросов не было.

— Вот и хорошо, — я развернулся и пошел к выходу, но уже в проеме остановился. — Но если будут вопросы, то спрашивай эту девушку.

Хана расплылась в улыбке и подбежала ко мне.

— Миша, приезжай почаще! У нас тут так скучно!

— Скучно? Ты только что раскидала пятнадцать бандитов и называешь это скучным?

— Пятнадцать это так… баловство. Вот двести, это уже интересно. Помнишь Универсиаду? Двести големов! Вот это был кайф!

— Помню, — рассмеялся я. — Спасибо, Хана. Ты мне очень помогла.

— Приезжай в гости нормально! С женами! Я покажу вам Сеул!

— Обязательно.

Мы попрощались. Ли Мен Сон молча поклонился, и я заметил, как уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Для человека, который обычно рассказывает истории о мертвых, это был прогресс.

* * *

Портал в Китай.

Ночь.

Обратный путь занял чуть больше четырех часов. Болванчик работал на ура, а детали для Риты лежали в пространственном кольце и грели душу.

Через китайский портал я перепрыгнул на Сахалин. Было уже за полночь. В доме стояла тишина и пахло ромашковым чаем, который кто-то забыл на кухне.

Я скинул куртку, стащил ботинки и только собрался подняться к себе, как в кармане запиликал телефон. Номер был незнакомый, длинный, с международным кодом.

— Слушаю?

— Михаил Кузнецов? — голос был женским, низким, с сильным акцентом.

— Он самый.

— Это Клеопатра семнадцатая. Царица Египта. Полагаю, ты знаешь, кто я.

— Знаю, — кивнул я, хотя она не могла этого видеть. — Добрый вечер, ваше величество.

— Для тебя он не будет добрым, — ровным тоном ответила она. — Я звоню лично, потому что не доверяю дипломатам. Они слишком много улыбаются и слишком мало говорят по делу. Так что говорю сама. У тебя есть сорок восемь часов, чтобы выполнить три условия.

— Слушаю.

— Первое. Полная компенсация ущерба городу Эль-Файюм. Сумму назовут мои финансисты, и это будут не копейки.

— Принято к сведению.

— Второе. Публичные извинения от имени Сахалина перед народом Египта. Лично от тебя.

— Дальше.

— Третье. Княжич Есенин предстанет перед египетским судом. Моим судом.

Я помолчал. Света, которая, оказывается, спустилась и стояла в дверях кухни, смотрела на меня. Она не слышала, что говорят на том конце, но по моему лицу, видимо, все было понятно.

— Ваше величество, — произнес я. — Компенсацию я обсужу. Извинения тоже обсужу. Но Есенина я вам не отдам.

— Это не обсуждается.

— Тогда мы не договоримся.

— Если мы не договоримся, Кузнецов, то через сорок восемь часов мои