— Да, — ответил я.

Графский сын вновь подал знак — чуть заметное движение головой.

Черт. Что же делать? Поверить Мышкину? А если эта такая изощренная месть? Подставить меня, намеренно подсказывая не то. Или… это благодарность за то, что не дал ему опозориться перед Елизаветой Петровной и прикрыл?

Я сделал ход, осторожный, без риска.

Оболенский ответил. В его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Он не ожидал такого хода от новичка.

Крупье раздал по карте.

Еще знак от Мышкина. Еще подсказка.

Я вновь походил, прислушавшись к подсказке виконта.

Оболенский начал постукивать пальцем по столу — первый признак неуверенности. Он блефовал. Я знал это. Мышкин подтвердил.

Последняя ставка. Я поставил все — свою последнюю монету.

Оболенский посмотрел на меня долгим взглядом.

— Вскрываемся?

— Вскрываемся, — кивнул я.

— Пара на червях, — сказал Оболенский. — Не высокий ранг, но судя по тому, что у вас на руках должно быть этого вполне…

— Дама и король на козырях, — ответил я, сбрасывая карты.

В комнате повисла тишина. Молчаливый игрок беззвучно присвистнул, пожилой аристократ покачал головой. Виконтотвернулся, словно потеряв к игре всякий интерес. На его лице не дрогнул ни один мускул.

— Ну что ж, — сказал Оболенский, отойдя от первого шока и откидываясь на спинку стула. — Поздравляю, молодой человек. Вы меня обыграли. Впервые за долгое время, признаюсь.

— Мне просто повезло, — ответил я, собирая выигрыш. Выходило что выиграл, но сильно не разбогател — отыграл пять золотых монет, которые дал мне Федор Ильич и сверху взял еще половину такой суммы. Не мало, но и не много.

— Повезло? — Оболенский усмехнулся. — Может быть. А может, вы не так просты, как кажетесь.

Он поднялся, поправил фрак. Подошел к камину, встал рядом с Мышкиным. Тот чуть посторонился, но не ушел.

— Знаете, что я думаю? — сказал князь, глядя на огонь. — Я думаю, что вы намного интереснее, чем пытаетесь выглядеть. И я хочу знать, зачем вы на самом деле сюда пришли.

— Я уже говорил, — начал я.

— Знаю, что говорили, — перебил Оболенский. — Давайте так: вы мне — правду, я вам — свою помощь. Если она вам нужна. А она, судя по всему, нужна.

— Хорошо, — сказал я после паузы. — Давайте поговорим. Только без свидетелей.

Глава 7

Я поднялся из-за стола, чувствуя на себе тяжелый взгляд Оболенского.

— Уже уходите? — спросил он с легким удивлением. — А как же игра? Вы только вошли во вкус.

— Я не любитель азарта, — ответил я, пряча выигрыш во внутренний карман фрака. — Пришел проверить себя. Проверил. На сегодня хватит.

Оболенский усмехнулся.

— Что ж, воля ваша. — Он взял со стола визитку, протянул мне. — Тогда насчет нашего разговора. Завтра, в три часа. Мое поместье на Английской набережной. Найдете?

— Найду, — кивнул я, принимая карточку.

— Отлично. Приходите. Там и побеседуем. — Князь отвернулся к камину, давая понять, что аудиенция окончена.

Я вышел в коридор и едва не столкнулся с Мышкиным. Тот стоял у стены, прислонившись плечом к холодному мрамору, и смотрел куда-то в пустоту. Увидев меня, он дернулся, но не ушел.

— Достопочтимый, постойте, — сказал я. — Минуту.

Мышкин поднял на меня глаза. В них не было прежней наглости — только усталость и что-то похожее на… вину?

— Чего тебе? — спросил он ровно.

— Мы так и не были представлены друг другу, — сказал я, протягивая руку.

Мышкин посмотрел на мою ладонь, потом мне в глаза. Короткое колебание — и он пожал ее. Рукопожатие оказалось твердым, без светской вялости.

— Алексей Николаев, — ответил я. — Для друзей — Лекс.

— Виконт Владимир Андреевич Мышкин, — произнес он официально, но без прежнего высокомерия. И сделав короткую паузу, добавил: — Для друзей — просто Володя.

Владимир усмехнулся. Спросил:

— Конфликт исчерпан?

— Исчерпан, — кивнул я.

Мышкин облегченно вздохнул.

— Ладно, оставим былое. Спасибо тебе. Все-таки спасибо. Не знаю, зачем ты это сделал — меня спас от собственной глупости, еще и прикрыл перед Елизаветой Петровной, но… я ценю.

— Я уже понял, — ответил я. — Карты были отличной благодарностью.

— Это не благодарность, — перебил он. — Это возврат долга. — Он помолчал. — Ты идешь к Оболенскому завтра, как я понял?

— Иду.

— Тогда запомни, что я скажу. Я тебе должен. Поэтому скажу то, чего говорить не должен. Ты Оболенского, как я понял, не знаешь.

— С чего ты так решил?

— Потому что если бы знал, то не сел играть с ним в карты. Знаешь, почему ты сегодня выиграл?

— Я думал, благодаря твоим подсказкам.

— Это тоже помогло, — Владимир покачал головой. — Но главное не в этом. Оболенский был сегодня не в форме. Совсем не в форме.

— Что ты имеешь в виду?

Виконт понизил голос, хотя в коридоре никого не было.

— Вчера у него была магическая дуэль. С князем Рогачевым. Ты, наверное, не в курсе, но Рогачев — один из сильнейших боевых магов Петербурга. Оболенский выиграл. С трудом, но выиграл.

— И что?

— А то, что он использовал практически весь свой магический ресурс. — Мышкин посмотрел мне прямо в глаза. — Сегодня за карточным столом он был просто человек. Без магии. Без своих обычных трюков. Он не мог подсматривать, не мог влиять, не мог ничего. Поэтому ты и выиграл.

У меня внутри похолодело.

— А завтра…

— А завтра он восстановится. — Мышкин развел руками. — И разговор с ним будет совсем другим. Он попытается выяснить, кто ты такой на самом деле. И не просто из любопытства. У него нюх на таких, как ты.

— На каких — таких?

— На тех, кто что-то скрывает. — Владимир усмехнулся. — Ты, Лекс, скрываешь много. Я это вижу. Оболенский увидит тем более. И тогда…

— И тогда?

— Тогда он предложит тебе свои услуги. По очень высокой цене. — Виконт помолчал. — Оболенский не делает ничего бесплатно. Если ты придешь к нему с просьбой, готовься платить. И платить высокую цену. Не обязательно деньгами.

— А чем?

— Услугами. Информацией. Связями. — Владимир покачал головой. — Он умеет брать то,