толпы ещё несколько человек в белых халатах. На краю площади приютились машины скорой помощи и пожарной службы. Я узнал знакомые хирургички с нашивками в виде белых крылышек в районе сердца и оранжевые костюмы пожарных с различными нашивками. Судя по всему, они отличались в зависимости от роли в бригаде.

Когда один из смельчаков, решивший попытать удачи на столбе, рухнул вниз, мы пробились к нему через толпу, но там уже работали целители.

— Отдыхайте, молодёжь! — улыбнулся нам целитель с длинными бакенбардами. — Мы здесь на дежурстве, так что это наша забота.

Только сейчас я отметил, что развлечения были организованы с умом. Вокруг столба были натянуты страховочные сети, поэтому бедолага отделался лёгким испугом, а худшее, что с ним случилось — издёвки толпы. Неудачливого покорителя столба провожали свистом и улюлюканьем. Причём, в поведении толпы не было жестокости, народ просто развлекался, хоть и не понимал, что тем самым мог причинить душевные страдания бедолаге.

— А что? Не уверен — не лезь, — пожал плечами Мокроусов, когда я поделился с ним своими мыслями. — Здесь ведь выходят покрасоваться, показать свою силу. Если хочешь испытать себя, делай это в другое время, когда на тебя не пялится несколько тысяч зрителей.

— Тёма, погнали подушками махаться! — предложил Жилин.

— Павел, вы вызываете меня на дуэль? — с наигранным официозом поинтересовался Мокроусов.

— Здесь и сейчас. И пусть перьевые подушки рассудят нас! — продолжал дурачиться Пашка.

Парни забрались на огромные деревянные бочки и повернулись друг к другу.

— Начали! — закричал ведущий и поспешил отойти в сторону, потому как бой начался не на шутку. Парни ожесточённо размахивали подушками, пытаясь скинуть друг друга. Им приходилось работать не только руками, но ещё ногами и корпусом, доворачивая удар, и тем самым делая его сильнее.

В какой-то момент подушка Жилина с треском лопнула, заваливая округу перьями.

— Замена оружия! — закричал парень, а бой пришлось приостановить.

В конечном счёте коренастый Пашка всё-таки одолел Артёма, сбив его с бочки.

— В следующий раз возьму реванш, — пропыхтел Мокроусов, переводя дыхание.

Бои подушками оказались непростым занятием для обоих парней, но никто не жаловался. Мы сделали несколько памятных фото, наелись блинов с красной икрой и мёдом, и разбежались по домам. У целителей тоже бывают выходные, и вдвойне приятно, когда удаётся провести их в такой компании.

— Знаешь, такие прогулки мне нравятся, — призналась Лера, когда мы дошли до её подъезда. — Правда, я жутко проголодалась.

— А у меня дома как раз есть тушеное мясо с картошкой и грибами, — многозначительно произнёс я, оглядываясь в сторону своего подъезда.

— Как-нибудь обязательно попробую, — засмущалась девушка, верно истолковав мой намёк. — Спасибо за этот день.

И снова поцелуй в щёку. Мне это безумно нравится, но я начинаю всерьёз волноваться. Хочется большего, но пока наши отношения развиваются неспешно. Может, это я слишком тороплю события?

Попрощавшись с Лерой, занялся приведением своего скромного жилища в надлежащий вид. Если приглашать девушку в гости, то нельзя ударить в грязь лицом. В квартире должно быть не только чисто, но и уютно.

Конечно, я не стал заморачиваться и покупать ароматические свечи. Моя эфирная горелка — незаменимый помощник, и я её не променяю ни на какой комфорт. К тому же, сейчас был период сезонных заболеваний, не хватало ещё для «полного счастья» подхватить какую-нибудь заразу.

На следующий день сразу после обхода на мои плечи свались процедуры в индивидуальных палатах.

— Костя, надежда только на тебя, потому как мы с Ниной Владимировной уходим на операцию, а Паршина останется в отделении и будет присматривать за пациентами.

Радостно, что мне доверяют, но после неприятного опыта с Брюсовым работать в одиночестве с благородными совсем не хотелось.

— Если что-то пойдёт не так, прекращай приём и жди, пока мы не вернёмся после операции, — приказал Николай Юрьевич, верно истолковав мой настрой.

Пока Тарасов готовился к операции, Сарычева передала мне истории болезней, поступившие с приёмного отделения.

— Госпожа Добровольская упала во время конной прогулки и получила повреждения. Нужно провести осмотр и, при необходимости, процедуру, — объяснила мне Сарычева. — Необходимости в операции скорее всего нет, но если понадобится, записывай у дежурной. Как только мы освободимся, сразу возьмём в работу.

Уж лучше бы я на операцию отправился. Было бы куда полезнее, да и меньше мороки. Такое впечатление, что Сарычева специально отправляет меня на осмотр, чтобы не идти туда самой.

— А знаешь, давай первую пациентку мы осмотрим вместе, — неожиданно решила целительница. Не доверяет? Или решила, что моя реакция — это неуверенность в себе? Я-то уверен в своих силах, но боюсь снова закуситься с сильными мира сего.

— Тамара Васильевна Добровольская — одна из самых влиятельных женщин нашего города. Хозяйка ателье и основательница благотворительного фонда, — начала вводить меня в курс дела целительница у входа в палату. — Будь осторожнее. Следи за своими словами, не позволяй поймать себя на слове и не забывай, что в первую очередь ты — целитель.

Зачем тогда тащите, если так переживаете? Возьмите сами и лечите их. Я поборол внезапно нахлынувшее желание отказаться от процедуры, но решил, что раз я целитель, то должен принимать пациентов, пусть даже у них повышенные требования и свои странности.

Добровольская была статной женщиной лет сорока пяти. Её внешний вид сразу выдавал женщину из высшего общества: прямая осанка, задранный вверх подбородок, надменный взгляд, плавные выверенные движения.

— Тамара Васильевна, добрый день! — войдя в палату, Сарычева натянула ослепительную улыбку. — Рассказывайте, что у вас случилось?

— Я сама не знаю как так вышло, — рассеянно развела руками женщина. — Ленточка всегда была спокойной, а тут неожиданно взбрыкнула. Она у меня уже шесть лет, и это первый раз, когда происходит подобное.

— Может, почувствовала запах волка? Сейчас зима, хищники вполне могли перебраться поближе к черте города, — предположил я.

— Вряд ли волки смогут проникнуть на охраняемую территорию, — покачала головой Сарычева. — В стойлах стоят лошади, которые стоят сотни тысяч, а некоторые — миллионы. Никто не будет так рисковать жизнью лошадей, и уже тем более, их хозяев.

— А знаете, вполне может быть, — подхватила Добровольская. — Я ещё заметила как впереди что-то мелькнуло в кустах перед самым падением. Потому и отвлеклась, не успев сгруппироваться. Мне тогда показалось, что это гончая, но откуда ей