происхождении нового монарха от святого короля усиливало присутствие фигуры в королевских одеждах в окружении фигур символизирующих Добрый Совет и Справедливость попирающих ногами Несправедливость.

Последней остановкой стал Пале-рояль, где служащие Счетной палаты, организовали театрализованное представление. Они воздвигли большой щит, поддерживаемый двумя оленями. На щите был изображен символ нового короля, дикобраз, а также гербы Миланского герцогства и семьи Висконти. Надпись на латыни описывала боевую доблесть дикобраза: "Я пронзаю мятежников своими могучими спинными иглами и разрываю зубами тех, кого пропустил"[203]. Очевидно, эта картина раскрывала намерение Людовика отстоять свои права на наследство Висконти. На его личном гербе были изображены французская лилия и красный змей Миланского герцогства.

Затем все направились к дверям собора на ступенях которого короля приветствовали многочисленные епископы и аббаты, а также студенты и магистры Университета, а один из преподавателей произнёс речь. Король же, подтверждая свою коронационную клятву, поклялся отстаивать свободу и права Церкви и пообещал защищать её от иноверцев, язычников, евреев и мусульман, а также изгнать из королевства всех еретиков. Он также пообещал обеспечить справедливое правосудие для всех людей, как для малых, так и для великих. Двери Нотр-Дама были распахнуты, и во время входа короля прозвучал гимн Te Deum. Затем Людовика проводили на грандиозный пир в Королевский дворец, где присутствовали все принцы крови и знатные дворяне.

Въезд в Париж был событием, во время которого горожане всячески льстили королю и намекали ему, что ожидают от него справедливости, бережливости, защиты и верности Церкви. Это также была прекрасная возможность развлечь как парижан, так весь и двор. В течение следующей недели празднества были продолжены пирами и рыцарскими турнирами. Для того чтобы народ мог наблюдать за поединками рыцарей, были возведены большие деревянные трибуны. Неожиданно одна из трибун, переполненная людьми, рухнула. В результате около тридцати человек, включая двух дворян, погибли и 150 получили ранения. Король приказал своим швейцарским гвардейцам убрать тела погибших и раненых, и через полчаса рыцарский турнир, как ни в чём не бывало, был продолжен и никакой жалости и сочувствия к погибшим выражено не было. Один популярный шут позже высмеял Людовика за его безразличие к страданиям народа[204].

Как было принято, щиты рыцарей, участвовавших в турнире, были вывешены на искусственное дерево. Щит Людовика, как отмечалось, был украшен "богато декорированной короной императорской формы" — она имела две пересекающиеся сверху арки, а не традиционные французские лилии. Это было одним из первых применений во Франции императорской короны, которая столетие спустя стала стандартом по всей Европе. Её использование могло отражать соперничество Валуа с Габсбургами или французские претензии в Италии, откуда и произошел императорский титул[205].

Возможно, корона, которую теперь носил Людовик XII, была менее престижной, чем корона Священной Римской империи, но ни один государь от ней не отказался бы. Символизируемое ею королевство было самым большим, а Франция — самой богатой и самой густонаселенной страной Западной Европы. За прошедшие 150 лет она расширилась за пределы своих древних границ, установленных Верденским договором (843 год), включив в себя Дофине и Прованс. Тем не менее, её территория все ещё была примерно на 20 % меньше, чем современная Франция.

Только в центральных Пиренеях границы 1498 года совпадали с современными. В западных Пиренеях существовала Наварра считавшаяся суверенным королевством, хотя французский король считал её своим феодальным владением. В восточных Пиренеях графства Сердань и Руссильон, некоторое время находившиеся пол властью французского короля снова перешли к Арагону. На границе с Италией располагалось независимое герцогство Савойское, контролировавшим регион от Женевы до Ниццы. К западу от Женевы находились Франш-Конте (Вольное графство Бургундия) и графство Домб, владения Бургундской династии, перешедшие к Габсбургам. Севернее Эльзас и Лотарингия составные части Священной Римской империи. Вдоль северной границы Фландрия и большая часть Артуа также находились под властью Максимилиана Габсбурга, хотя юридически они являлись вассалами французской короны. К западу от Фландрии, на побережье Ла-Манша, находился, как напоминание о Столетней войне, контролируемый англичанами город Кале. За северо-восточной границей существовало несколько небольших анклавов под французским суверенитетом; самым важным из которых был город Турне в графстве Эно. Внутри королевства находились два важных независимых анклава: Авиньон, находившийся под папским управлением, и принципат Оранж.  В 1475 году Людовик XI купил Оранж у дома Шалон за 40.000 экю, но в 1500 году Людовик XII вернул его Жану де Шалону за его услуги, оказываемые королю с 1485 года[206]. За исключением Авиньона и Оранжа, все вышеупомянутые земли были источником постоянных дипломатический споров и, конечно же, войн.

В 1514 году Людовик XII поручил Луи Буланже из Альби, "эксперту-геометру и астроному", измерить границы своего королевства. Буланже пришёл к выводу, что по периметру границы Франции составляют 800 лиг (примерно 2.400 миль), а площадь всего королевства равна 40.000 квадратных лиг, что было весьма близко к истине. Буланже указал, что в королевстве существует двенадцать архиепархий и девяносто две епархии, восемнадцать герцогств и восемьдесят шесть графств, а также 600.000 городов и деревень, на основании чего он предположил, что население Франции составляет 100.000.000 человек, что является сильно завышенной цифрой[207]. Реальную численность населения Франции во времена Людовика XII определить невозможно, главным образом потому, что не проводилось никаких переписей, а налоговые списки являются плохой заменой. Учитывая неточность исторической демографии, оценка в 14.000.000 миллионов человек для 1498 года представляется наиболее правдоподобной.

Какова бы не была реальная численность населения, несомненно, что она быстро выросла после своего минимума пришедшегося примерно на 1450 года. В течение столетия после эпидемии Чёрной смерти наблюдался устойчивый спад численности населения, вызванный повторяющимися вспышками чумы, катастрофическими неурожаями, а также бедствиями Столетней войны. С фактическим окончанием войны в 1453 году и улучшением климата численность населения начала восстанавливаться. Царствование Людовика XII стало временем бурного прироста населения и сопутствующего ему экономического роста[208]. Возвращение к обработке земель, заброшенных в начале 1400-х годов, обеспечило увеличение запасов зерна, что естественным образом привело к росту населения. Погода на протяжении всего царствования Людовика в целом благоприятствовала. Был один год голода в Туре (1501), вызванный чрезвычайно холодной зимой, приведшей также к разрушительному наводнению из-за ледяного затора на Луаре. Зима 1505–1506 годов, вероятно, была тоже холодной, поскольку имеются сообщения о сильных морозах и снеге со всей Франции. Но сильный снегопад, покрывший 6 января землю в Марселе снегом на глубину четырех локтей, спас посевы от уничтожения[209]. Поскольку во времена Людовика производство зерна росло как минимум так же быстро, как и население, цена на хлеб оставалась довольно стабильной. Этому способствовал и запрет на экспорт зерна из королевства обнародованный в 1507 году — что, однако, раньше делал практически каждый король. Цена сетье (setier) пшеницы (156 литров в парижской системе мер) в Париже 12 ноября была хорошим показателем того, насколько обильным был урожай тем летом. Во время царствования Людовика средняя цена сетье составляла 1,56 ливра (1508), с максимумом в 2,11 ливр (1501) и минимумом в 0,83 ливра (1509). Цены на большинство других товаров также были в целом стабильны[210].