страх перед королем, мешавший ему должным образом представлять интересы своей клиентки. Де Васс, по-видимому, проделал отличную работу. Затем с показаниями, устными или письменными, выступили двадцать девять свидетелей, что-то либо знавших об обстоятельствах заключения брака, либо о совместной жизни Жанны и Людовика. В основном это были члены их окружения, друзья и советники, а также престарелый епископ Орлеанский, проводивший церемонию бракосочетания, но он был слишком дряхл, чтобы дать показания лично. Со стороны Жанны были представлены только три свидетеля, и они мало что сделали в пользу её позиции. В своём выступлении де Васс привел убедительный аргумент о том, что "сожительство устраняет принуждение". Он утверждал, что у Людовика было несколько хороших возможностей ранее заявить о недействительности своего брака: например, когда он предстал перед Генеральными Штатами в 1485 году, или когда находился в Бретани в 1488 году и добивался руки Анны, но особенно когда он был в Асти в 1494 году, где был верховным правителем. Там он не только не заявлял о недействительности своего брака, но и обращался к Жанне в письмах из Асти, касающихся супружеской близости. Адвокаты Людовика ответили, что он был вынужден притворяться, что Жанна является его женой, опасаясь гнева её отца и брата, своих предшественников. Король выдвинул ту же аргументацию, когда 29 октября в Манте позволил себя допросить представителю комиссии[237].

Поскольку положение короля оказалось под угрозой, его юристы разыграли свой главный козырь — письмо Людовика XI к Антуану де Шабанну. Это письмо уже цитировалось выше, но стоит ещё раз привести из него ключевую фразу: "Предупреждаю вас, что я надеюсь заключить этот брак, и те, кто будет против, не будут приветствоваться в моем королевстве". В 1488 году, когда Людовик находился в Бретани и, как предполагалось, готовил дело об аннулировании брака, Карл VIII приказал Шабанну предъявить это письмо, но тот этого не сделал. После смерти Шабанна письмо перешло к его сыну Жану, зятю внебрачной дочери Людовика XI. Эта единокровная сестра Жанны питала к ней симпатию; и когда в начале разбирательства Людовик попросил Жана де Шабанна передать письмо, она решительно возразила. Лишь три месяца спустя давление со стороны королевского двора убедило Шабанна это сделать[238]. Королевские юристы привлекли нескольких видных членов двора Людовика XI для подтверждения подлинности подписей короля и его секретаря. Адвокат Жанны также изучил письмо и не смог его опровергнуть.

Но каким бы убедительным доказательством принуждения ни было это письмо, оно все же не опровергало аргумент Жанны о том, что "сожительство устраняет принуждение". Если бы ей удалось убедить судей в том, что брак был консумирован, они, возможно, все же отказали бы в аннулировании брака. Людовик отрицал, что когда-либо имел с ней супружеские отношения, и представил нескольких свидетелей, включая маршала де Жье, заявившего, что Людовик лично сказал ему, что брак не был консумирован из-за физических недостатков его жены. Поскольку Жанна, по праву королевской крови, отказалась от медицинского осмотра, дело свелось к официальным заявлениям двух главных участников процесса. 4 декабря Людовик предстал перед комиссией в церкви города Лигей, что находится на дороге между Туром и Парижем и поклялся на Евангелиях, что брак не был консумирован. По традиции, слово помазанного короля было самым веским доказательством и у комиссии не оставалось иного выбора, кроме как вынести решение в его пользу. 17 декабря комиссия в Амбуазе вынесла вердикт в пользу аннулирования брака[239].

Людовик немедленно даровал Жанне титул герцогини Беррийской и пенсию в размере 30.000 ливров в год[240], а также вернул ей приданое в 100.000 экю, к которому он никогда не прикасался. Жанна удалилась в замок близ Буржа, столицы герцогства Беррийского, и приняла активное участие в управлении своим новым владением. Там, "по клятве моего мужа снова обретя девственность"[241], она обратилась к религии и взялась за создание нового женского монашеского ордена, получившего в честь Девы Марии называние Орден Аннунциаты (полное название Орден Благовещения Пресвятой Девы Марии). В 1501 году ей удалось получить папское одобрение устава своего ордена, но, считая себя всё ещё замужней женщиной, она приняла монашеские обеты только в 1504 году. Поговаривали, что после 1498 года Жанна несколько раз говорила, что аннулирование брака освободило её от "тяжкого бремени"[242].

Нет сведений, что после аннулирования брака Жанны и Людовик когда-либо встречались, но рассказывали, что однажды он наблюдал за её молитвой из-за колонны в часовне её монастыря и заметил, что она святая. Когда в 1505 году Жанна умерла, король приказал похоронить её "со всеми возможными почестями". Позже он посетил в Бурж, чтобы помолиться у её могилы. Её репутация святой, основанная во многом на достойном смирении, с которым она приняла приговор о аннулировании брака, к моменту её смерти была широко распространена. Вскоре ей стали приписывать совершение многочисленных чудес. В 1742 году Церковь беатифицировала Жанну, а в 1950 году канонизировала[243].

Жанна на протяжении веков пользовалась огромной популярностью, не в последнюю очередь благодаря поддержки со стороны самой Церкви, и многие историки пришли к выводу, что аннулирование брака было неоправданным[244]. Ещё при жизни Людовика XII известные богословы Оливье Майяр и Жан Стандонк настаивали на том, что Жанна была истинной королевой. В конце 1498 года Жанна получила огромную народную поддержку, поскольку весть о том, что король хочет развестись со своей женой, быстро распространилась по всему королевству. Это была эпоха, когда очень немногие браки расторгались по какой-либо причине, и простые люди мало понимали юридические основания затеянного королём процесса. Предполагалось, что бесплодие Жанны было единственной проблемой, и считалось, что Людовик должен был смиренно принять волю Божью. Папская комиссия была объявлена фиктивной, и когда её вердикт был объявлен в Амбуазе, большая толпа назвала трёх её членов Иродом, Киафой и Пилатом, также осудивших невиновных людей. Аналогия приобрела дополнительную убедительность, когда в момент объявления судьями своего решения на Амбуаз обрушилась сильная буря.

В Париже реакция была примерно такой же. Жан Стандонк, ректор Коллежа де Монтегю Парижского Университета, заявил, что жена не может быть отвергнута, кроме как из-за прелюбодеяния; его коллега по богословскому факультету Оливье Майяр, сильно разгневал приближённых Людовика своими несдержанными высказываниями на эту тему; а другой ректор Коллежа де Монтегю Тома Варне решительно выступил против аннулирования брака. Когда Майяру пригрозили упаковать его в мешок и бросить в Сену, он ответил, что ему все равно, попадёт ли он на небеса по суше или по воде[245]. Популярные в то время сатирики из корпорации судебных клерков Базош (Basoche) имевших данную королём привилегию устраивать театральные представления духовного содержания (moralités) неоднократно в своих фарсах высмеивали короля.

Реакция народа усилилась после приезда ко двору Чезаре Борджиа 18 декабря 1498 года. Он привёз с собой папское разрешение на заключение брака между Людовиком и Анной Бретонской, необходимое из-за кровного родства между ними, поскольку бабушка Анны была тётей Людовика. Александр VI издал его