должностных лиц, называемых бальи на севере и сенешали на юге. Эти должности были созданы в период расцвета феодализма, чтобы обеспечить определенное присутствие королевской власти среди местных землевладельцев. Их занимали местные дворяне, часто служившие и военными капитанами. В прошлом их обязанности были очень широкими и охватывали практически все аспекты управления, от сбора налогов до отправления правосудия. По состоянию на 1515 год в королевстве насчитывалось около 100 бальяжей и сенешальств и их число продолжало расти. В свою очередь, эти административные округа состояли из более мелкие подразделений, должностные лица которых отвечали за управление на местном уровне, особенно за правосудие. Во времена Людовика XII количество таких королевских чиновников, не считая их подчинённых, могло доходить до 1.455 человек. Однако система сбора налогов была выведена из их ведения, и организована в параллельную структуру, которая будет рассмотрена ниже. Проблема отсутствия королевских чиновников в подвластных им округах была затронута Людовиком в ордонансе 1499 года. Причина этого явления крылась в том, что чиновники всё чаще совмещали свои обязанности с исполнением других должностей, число которых неуклонно росло[269].

Губернаторы по своей должности являлись членами Королевского Совета, но поскольку немногие из них регулярно на нём присутствовали, они обычно имели мало влияния на принимаемые королём решения, если только не участвовали в Совете по причинам, не связанным с их губернаторскими обязанностями. Председательствующим в Королевском Совете во время отсутствия короля был канцлер, главный чиновник по вопросам правосудия и управления в королевстве. Канцлер хранил три королевские печати, включая Большую печать, предназначенную для скрепления всех королевских декретов, придавая им юридическую силу. Изображения на печатях, за исключением имени короля, от царствования к царствованию не менялись. Во время главных королевских процессий канцлер шествовал или ехал непосредственно перед королем, а Большую печать несли перед ним в специальном ларце. Как глава системы правосудия и член Парижского Парламента, он имел право носить такую же мантию как его президенты. Канцлер обладал властью осуждать и прощать преступников без консультации с королем, за исключением преступлений, связанных с государственной изменой и личностью короля. Он имел право отказать в утверждении эдикта, который считал неуместным, но король, выслушав его возражения, мог приказать ему это выполнить. Как глава королевской канцелярии, канцлер принимал непосредственное участие, зачастую основное, в составлении каждого королевского ордонанса и эдикта. Его влияние было первостепенным при назначении многочисленных королевских чиновников. Он официально выступал от имени короля перед Генеральными Штатами, в Парламенте и на церковных Соборах. Канцлер часто принимал вместо короля оммаж от крупных вассалов.

Канцлер, из-за его роли главы правосудия, почти всегда назначался из числа президентов Парламента. Его назначение было пожизненным, хотя подтверждение полномочий Людовиком канцлера Карла VIII, по-видимому, стало последним следованием этому принципу. Канцлер получал жалование 10.000 ливров в год, а также ещё 2.000 ливров на представительские расходы[270]. Пожизненное пребывание в должности давало ему большую независимость от монарха и позволяло оспаривать некоторые королевские декреты. Если его сопротивление слишком сильно задевало короля или если канцлер становился недееспособным, король мог передать большую часть его обязанностей хранителю печатей. По-видимому, Людовик XII так и поступил, когда канцлер Жан де Ганей из-за серьёзной болезни не смог выполнять свои обязанности. В 1512 году король назначил хранителем печатей епископа Парижа, Этьена де Поншера, и этот амбициозный и способный человек, по сути, определил будущее этой должности, помимо хранения королевских печатей, включив в её обязанности, такие как надзор за королевской канцелярией и назначение её персонала[271].

Людовик XII унаследовал от Карла VIII канцлера Ги де Рошфора, сменившего на этом посту своего брата Гийома (ум. в 1497 году). Оба брата были из числа талантливых бюрократов служивших при бургундском дворе, и в 1477 году перейдя на службу к французскому королю сделали прекрасную карьеру. Людовик подтвердил полномочия Ги де Рошфора в июне 1498 года[272]. Хотя Рошфор и обладал как канцлер широкими полномочиями, он, по-видимому, большого личного влияния на Людовика не имел. Двумя людьми, которые оказывали влияние на короля, были королевские секретари Флоримон Роберте и Этьен де Поншер. Знание Роберте итальянского, немецкого, испанского и, возможно, английского языков позволило ему сделать карьеру находясь на службе у Пьера Бурбонского. Затем он служил секретарем Карла VIII, а после восшествия на престол Людовика стал и его личным секретарем, подписывавшим большинство писем и декретов короля. В 1501 году Роберте стал казначеем Нормандии, заняв в фискальной системе высокую должность, не требовавшую его отсутствия при дворе. Он проводил с королем больше времени, чем, возможно, любой другой чиновник, но трудно указать на какие-либо конкретные примеры его влияния до смерти в 1510 году кардинала Жоржа д'Амбуаза. Этьен де Поншер в первые годы царствования Людовика был единственным относительно новым человеком во власти. Родившись в Туре, он изучал право и благодаря влиянию Людовика в 1484 году получил место в Парижском Парламенте. В 1498 году он стал королевским секретарем, а в 1503 году — епископом Парижа, что не отвлекало его от постоянного присутствия при дворе.

Но безусловно, самым влиятельным членом двора Людовика был кардинал Жорж д'Амбуаз, хотя он и не занимал никакой официальной должности. В конце августа 1498 года миланский агент сообщил, что кардинал "правит безраздельно", а в 1502 году венецианский посол в своём донесении писал, что д'Амбуаз заведует всеми делами короля. Пять лет спустя в докладе папского нунция во Франции о кардинале прямо говорилось: "Он и есть истинный король французов"[273]. Родившись в 1460 году в семье нормандского дворянина средней руки, д'Амбуаз был на два года старше Людовика. Они знали друг друга с юных лет, и поэтому в самом начале своей карьеры Жорж поступил на службу к орлеанистам, завоевав неизменное доверие и привязанность Людовика. Благодаря заслугам своего отца перед Людовиком XI Жорж в девятнадцать лет получил епископство Монтобана, к тому моменту будучи уже четыре года аббатом. В 1482 году он стал архиепископом Нарбона. Влияние Людовика как губернатора Нормандии сыграло важную роль в том, что д'Амбуаз в 1493 году стал архиепископом Руана. Руан, вероятно, был самой престижной и богатейшей епархией во Франции, обеспечивая своему архиепископу годовой доход в размере около 17.000 ливров. В 1503 году Жорж выделил Людовику XII на войну в Италии 20.000 ливров[274]. Его возведение в сан кардинала было одной из милостей, оказанной Александром VI Людовику вскоре после его восшествия на престол.

Хотя д'Амбуаз имел выгоду из распространенной в ту эпоху практики совмещения важной церковной должности с деятельностью придворного политика, он подал хороший пример, которому впрочем мало кто последовал, отказавшись от этого плюрализма. Его использование доходов Руанской кафедры также было образцовым, но венецианский посол, несомненно, преувеличивал, когда написал, что кардинал отдавал весь свой епископский доход бедным[275]. Кардинал действительно внес значительный вклад в реконструкцию Руанского собора, но большая часть огромного богатства, накопленного им на королевской службе, была вложена в его замок Гайон.

Власть д'Амбуаза в Церкви, и без того огромная, значительно возросла в 1502 году, когда Александр