для управления страной и их личных интересов будет лучше, если они без колебаний приветствуют Людовика как короля. Принц Оранский прибыл в Блуа в тот же вечер. Вскоре Людовика посетили маршал де Жье и губернатор Дофине сеньор дю Бушаж, вместе с несколькими высокопоставленными придворными. Как писал Коммин: "Все ринулись к герцогу Орлеанскому"[164]. Однако Людовик не мог прочно усесться трон, пока Анна и Пьер Бурбонские не признают его королем. Хотя у них, возможно, и не было возможностей лишить его короны, но они могли бы значительно затруднить ему осуществление власти. К счастью для Людовика, супруги Бурбонские немедленно прислали письмо с поздравлениями и вскоре сами отправились в Блуа (прибыли 13 апреля), чтобы приветствовать нового короля. За годы, прошедшие после его освобождения из тюрьмы, Пьер весьма сблизился с Людовиком. Одна из легенд гласит, что жена Пьера, принцесса Анна, поручила мужу внимательно следить за Людовиком, чтобы тот не оказывал слишком большого влияния на Карла VIII, но вскоре они подружились[165]. Таким образом, то, что могло стать серьёзным кризисом для монархии, прошло без проблем, и восшествие Людовика XII на престол произошло естественно и без какого-либо сопротивления. Теперь Людовик, как он провозгласил в письме от 16 апреля, был "по милости Божьей королем Франции, Сицилии и Иерусалима и герцогом Милана".

Глава 5.

Начало царствования

Людовик Орлеанский стал королем за два месяца до своего тридцать шестого дня рождения. На момент восшествия на престол он, начиная с Гуго Капета и до 1789 года, был третьим по старшинству из тридцати двух королей. Людовик VIII и Людовик XI став королями были немного старше. Но жизненный опыт Людовика из всех французских королей был уникален: он был заключен в тюрьму за измену, хотя восстания наследников престола отнюдь не были редкостью; командовал пехотным отрядом в бою и попал в плен; командовал флотом на море; руководил обороной осажденного город. Однако в некоторых отношениях его молодость была похожа на молодость Людовика XI. Оба долгое время находились в противостоянии с королём и несколько лет отсутствовали при дворе, но заключение Людовика XII было гораздо более суровым, чем изгнание Людовика XI и его проживание при бургундском дворе. Оба обладали опытом губернаторства в крупных провинциях и командования в сражениях. Но если Короля-Паука жизненный опыт сделал, хотя и очень эффективным правителем, но озлобленным и подозрительным человеком то Людовик XII, "Отец народа", после восшествия на престол стал гораздо более симпатичной фигурой. Ни один другой французский король никогда не говорил: "Я предпочитаю, чтобы весь мир предал меня, чем чтобы я предал одного человека!" или считал мир "величайшим благом, которое Бог может дать Своим творениям"[166].

К 1498 году Людовик был зрелой личностью как физически, так и морально. Венецианский посол в 1502 году описал его как высокого и довольно худого, но с массивными бедрами. Он ел в основном вареную говядину, любил вино, особенно бургундское из района Бон, и, возможно, довольно часто им злоупотреблял. У него было обветренное лицо, как результат почти ежедневных поездок на охоту, так и времени, проведенного в поле с армией. На его портретах и бюстах видно, что у него была довольно маленькая голова, большие глаза, длинный тонкий нос, пухлые губы и прямые рыжеватые волосы, подстриженные в стиле пажа. Ни один из современных портретов не изображает его величественным, даже когда он изображен в полном доспехе восседающим на коне. Венецианский посол сообщал, что у Людовика было "очень доброе, улыбчивое лицо", и он часто смеялся; но посол также писал, что он был алчным и скупым. Другой посол также отмечал его скупость, но объяснял это желанием Людовика вовремя платить своим войскам[167]. Несколько других современных источников тоже упоминают о его бережливости. Характер и добродетели Людовика считались довольно обычными, что помогает объяснить оскорбление "король-простолюдин", которое некоторые дворяне использовали в его адрес.

Людовик был готов принимать советы и выслушивать мнения, противоречащие его собственным, но у него также была такая черта характера как упрямство, часто затруднявшее советникам убеждение его в другом образе действий. В 1509 году Флоримон Роберте, один из ближайших советников короля, сказал флорентийскому послу: "С королём из-за его характера непросто иметь дело; его нелегко склонить на свою сторону, и его мнение не всегда верно". Даже кардиналу д'Амбуазу, по словам Роберте, не всегда удавалось заставить его делать то, что он не хотел[168].

Письма Людовика, по мнению их редактора XVII века, "излучают заботу, искренность и откровенность"[169]. Король вел себя непринужденно и свободно при общении с людьми при дворе, и, конечно же, с иностранными послами, с которыми он подолгу беседовал и охотно делился сведениями и новостями. В их донесениях часто цитировались его слова и сообщалось о его мнениях по поводу каких-либо событий. В августе 1513 года в донесении венецианского посла говорится, что Людовик умолял посла быть осторожным и сохранять в тайне сообщённые ему новости, поскольку, Венеция и Франция несколько лет назад находились в состоянии войны. Король сказал это "с большой искренностью"[170]. Когда дела шли хорошо, в беседах также присутствовала изрядная доля юмора. Людовик был очень добросердечен в личном плане и заботлив по отношению к французскому народу, особенно к бедным, но часто был равнодушен к страданиям других народов, особенно когда эти страдания причиняли его войска.

Судя по всему Людовик выглядел старше своих лет, поскольку современники отмечали, что он выглядел несколько изможденным. Возможно, причиной этого были частые приступы высокой температуры. Они могли быть вызваны либо малярией, либо болезнью Грейвса (возникающей в результате избыточной выработки гормона щитовидной железой). Оба заболевания могут вызывать повторяющиеся вспышки высокой температуры тела с интервалом в несколько лет. В отличие от малярии, которой Людовик заразился в Италии в 1494 году, болезнь Грейвса, по-видимому, является наследственной, и говорили, что у него были те же симптомы, которые сопровождали смерть его матери[171]. Стресс и перенапряжение могут вызывать рецидивы любого из этих заболеваний. Хотя они часто приводят к истощению в течение нескольких недель, ни одно из этих заболеваний не является обязательно смертельным. Люди, страдающие от одного или другого заболевания, могут вести довольно активную жизнь в течение многих лет, хотя смерть может наступить от высокой температуры или других осложнений[172]. Независимо от того, болел ли Людовик какой-либо из этих болезней или нет, он продолжал вести активный образ жизни даже после своей почти смертельной болезни в 1505 году и стал отцом в возрасте сорока восьми лет.

Горький опыт Людовика в молодости, по-видимому, научил его терпению и заботе о менее удачливых людях, качествам, которые не были очевидны в нём до 1498 года. Условия его жизни на протяжении большей части молодости — воспитание в нуждающейся семье, пребывание в тюрьме, нахождение в поле с армией и в осажденном городе — по-видимому, мало способствовали