деньгах для итальянской кампании. Они оценили её в 3.500.000 ливров. Для сбора этой огромной суммы в дополнение к талье (taille, основной налог) был введён дополнительный налог в размере 800.000 ливров, а также несколько новых эдов (aides, субсидий) и налог с продаж. Пенсии из казны были сокращены, а духовенство согласилось на выплату десятины, якобы предназначенной для крестового похода против турок, что давало казне ещё 700.000 ливров. Но большая часть денег на войну была получена за счёт займов: генуэзские банкиры согласились предоставить более 100.000 ливров, а Лодовико Моро — аналогичную сумму. Для удовлетворения потребностей в людских ресурсах Карл VIII отправил представителя в Швейцарию для набора 6.000 пикинёров. Французская кавалерия в то время состояла из копий — подразделений, состоящих из тяжеловооружённого жандарма (латника, рыцаря) и пяти конных воинов в более лёгких доспехах. В Лион было стянуто 1.500 копий, или примерно 9.000 человек. На службу в пехоте было призваны около 20.000 человек, примерно половина из которых происходили из Гаскони, где когда-то англичане, в отличие от французской знати, привлекали на военную службу и крестьян. В экспедиционную армию также входил самый большой артиллерийский парк, который когда-либо видела Европа, имевший около семидесяти крупнокалиберных орудий[123].

Когда всё наконец было готово, Карл VIII, на время своего отсутствия в королевстве, назначил регентом Пьера Бурбонского и в августе двинулся в Италию. Месяцем ранее Людовик Орлеанский во главе отряда кавалерии пересёк Альпы и впервые появился в своём графстве Асти. Асти было частью приданого бабушки герцога, Валентины Висконти, и право её потомков на это графство никогда не оспаривалось, хотя оно часто становилось предметом интриг с целью его продажи[124]. Сен-Желе утверждал, что Людовика тепло приняли в городе Асти, потому что его жители "были добрыми французами"[125]. Лодовико Моро сразу же почувствовал для себя угрозу со стороны находившегося в Асти герцога Орлеанского и убедил короля отправить его в Геную, для командования объединенным франко-генуэзским флотом. Но Людовик предпочел бы остаться в Асти со своим отрядом из 100 копий.

Положение французского флота в конце XV века было сложным. Многочисленные морские порты на атлантическом побережье Франции содержали большой торговый флот из парусных судов, использовавшихся в частности и для борьбы с пиратством. Во время войн, обычно с Англией, король реквизировал эти частные корабли и, возможно, пополнял их экипажи людьми, находящимися на королевской службе, и, если это было необходимо, вооружал. Этот "флот Понанта" позволял Франции оказывать помощь шотландцам и угрожать вторжением Англии, даже если этого никогда не происходило[126].

В Средиземноморье ситуация была совершенно иной. Получив порты на южном побережье совсем недавно, Франция не обладала там столь сильными морскими традициями, как в Атлантике. Независимое графство Прованс с его портом Марсель в морских войнах позднего Средневековья не играло значительной роли. Когда в 1481 году Прованс по завещанию графа Рене перешел под власть французской монархии, флот в Марселе состоял примерно из десяти галер. С тех пор к нему добавилось ещё несколько судов, но такой небольшой флот делал Францию в Средиземном море в лучшем случае третьесортной морской державой.

И стиль ведения боевых действий, и типы используемых кораблей настолько различались между Атлантикой и Средиземноморьем, что флоты из этих двух морей не могли быть взаимозаменяемыми, за исключением критических ситуаций. Средиземноморские флоты состояли в основном из галер, которые были более эффективны при легком бризе с апреля по октябрь и вокруг многочисленных островов и полуостровов. Атлантический парусный корабль образца 1494 года в случае штиля не мог противостоять галерам, а легкая галера не подходила для бурных океанских вод.

Таким образом, небольшого галерного флота в Марселе для обеспечения экспедиции в Неаполь было недостаточно. Хотя большая часть французской армии должна была передвигаться по суше, флот был необходим для доставки в Италию тяжелых артиллерийских орудий и припасов, чтобы избежать их переправы через Альпы. Галеры также дали бы Карлу VIII возможность, в случае необходимости, быстро вернуться во Францию. Когда Лодовико Моро предложил Карлу использовать генуэзский флот при условии, что им будет командовать Людовик Орлеанский, король быстро согласился. Хотя Генуя, в морской мощи, явно уступала своему традиционному сопернику, Венеции, её флот все ещё мог обеспечить французам контроль над побережьем Италии, при условии, если Венеция, как ожидалось, будет соблюдать нейтралитет.

Людовик Орлеанский выходил в море только один раз в жизни, когда в 1487 году совершил на корабле путешествие из Ванна в Нант, но в ту эпоху флот рассматривался в основном как морская армия, и тактика морских сражений мало чем отличалась от тактики на суше. Для командования флотом был важен высокий статус, чтобы заслужить уважение моряков. Герцог прибыл в Геную 19 августа 1494 года. Генуэзцы устроили Людовику великолепное приём, но у него было мало времени для наслаждения почестями. Практически одновременно с его приездом в город пришло известие о том, что неаполитанский флот под командованием дона Федериго, брата короля Альфонсо, появился у берегов Северной Италии. Федериго сопровождала группа генуэзских изгнанников, чтобы помочь ему взять под контроль Геную и предотвратить использование её французами в качестве базы для морских операций против Неаполя. Для высадки десанта Федериго выбрал небольшой, неукреплённый прибрежный посёлок Рапалло, находившийся примерно в двадцати милях к востоку от Генуи[127].

Узнав о высадке врага, Людовик решил нанести удар до того, как Федериго сможет двинуться на Геную[128]. В Рапалло по суше был отправлен отряд, состоявший из нескольких тысяч миланцев, генуэзцев и швейцарцев, а 5 сентября Людовик привёл туда восемнадцать галер и шесть галеасов (больших гребных торговых судов). Хотя неаполитанский флот был многочисленным, составлявшие его галеры были меньшего размера и не так хорошо вооружены, поэтому Федериго решил не рисковать вступая в морское сражение и отступил, оставив свои войска на берегу. Людовик же смог беспрепятственно высадиться на берег соединиться с отрядом пришедшим по суше. Неаполитанцы успели укрепить мост через ручей протекавший за пределами посёлка и упорно его обороняли. Однако их позиции находились в зоне досягаемости тяжёлых носовых орудий галер Людовика, стоявших у берега. Артиллерийский огонь обрушившийся на фланг неаполитанцев вынудил их отступить в Рапалло. После нескольких часов боя Людовик получил из Генуи подкрепление, и, поскольку французы теперь явно превышала противника по численности, неаполитанские войска нарушив строй, обратились в бегство. Карл VIII доложил своему двору, что от 700 до 800 вражеских солдат были убиты или взяты в плен. Сен-Желе писал: "Было приятно видеть монсеньора Орлеанского в бою и видеть, как он вселяет мужество в своих людей и делает все, что подобает храброму принцу"[129].

После битвы Людовик вернулся в Геную вместе с флотом, в то время как швейцарцы опозорились, убив пленных, разгромив Рапалло и ограбив все встретившиеся на обратном пути селения. Подобные зверства во время войны были в новинку для итальянцев, привыкших к гораздо менее кровопролитному стилю ведения боевых действий кондотьерами и это дало им некоторое представление о худших грядущих событиях. В Генуе Людовик заболел, скорее всего, малярией[130]. Вскоре после этого Карл VIII также тяжело заболел в Асти, куда он прибыл 8 сентября. Людовик, несмотря на собственную болезнь, два дня спустя приехал в