воинскую отвагу. Но в целом дела герцога шли неважно. Чтобы побудить Максимилиана вторгнуться в северную Францию, Людовик согласился с его претензиями на руку Анны Бретонской. Но вторжение Максимилиана в Артуа французами было легко отбито, а Генрих VII не оказал никакой существенной помощи, хотя и разрешил одному английскому лорду по собственной инициативе с отрядом из примерно 800 человек оборонять Сен-Мало. Война продолжалась всю зиму 1487–88 годов, в течение которой французы захватили несколько замков и городов. В январе 1488 года французское правительство наконец предприняло против Людовика юридические шаги, хотя ранее он не фигурировал ни в одном из обвинительных приговоров. Король приказал Людовику и Франциску Бретонскому в следующем месяце явиться на суд в Парламент и вызвал в столицу пэров королевства и других принцев крови, чтобы они вместе с магистрами Парламента вынесли мятежникам приговор. Суд начался 20 февраля, но ни один из герцогов на него не явился, поэтому заседание отложили без вынесения вердикта. По-видимому, Людовик так и не был официально осуждён за государственную измену[87].

В начале июля 1488 года Карл VIII написал Ла Тремую: "Ведите войну как можно энергичнее и не давайте им возможности ремонтировать укрепления, добывать провизию или подготовиться к обороне"[88]. У Ла Тремуя было около 15.000 человек, 4.000 из которых были швейцарскими наемниками, в то время как Людовик командовал примерно 10.500 человек разных национальностей. Обычные проблемы многоязычной, многонациональной армии помешали Людовику достаточно быстро выступить, чтобы оказать помощь укрепленному городу Фужер к северу от Ренна. Когда город пал ещё до подхода войск Людовика, Ла Тремуй направился к Ренну и 29 июля неподалёку от Сен‑Обен‑дю‑Кормье столкнулся с бретонцами, первыми узнавшими о приближении неприятеля и успевшими выстроиться в боевые порядки. Французы выйдя из леса неожиданно обнаружили в 700 ярдах от себя готовых к атаке бретонцев. Если бы бретонцы немедленно атаковали, победа наверняка была быть за ними; но, как это часто бывает в сражениях, командующий, в данном случае Ален д'Альбре, промедлил с атакой, ожидая пока его люди не будут "идеально" развернуты. Людовик и другие капитаны подчинились д'Альбре как самому опытному командиру, и у французов хватило времени выстроиться в линии и развернуть артиллерию. Тем не менее, Людовик хорошо проявил себя как командир в своём первом настоящем сражении. По совету своих товарищей-капитанов, он, чтобы укрепить решимость пехотинцев лично повел их в бой. Сен-Желе заявляет: "Если бы каждый выполнил свой долг так же хорошо, как он, победа была бы за ними"[89].

Когда бретонцы наконец атаковали, их тут же отбили, а французская кавалерия молниеносно воспользовалась брешью в центре вражеских рядов. Линия бретонцев была прорвана, и паника стремительно охватила их войска. В последовавшей за этим резне погибло 6.000 солдат бретонской армии, включая практически весь английский контингент. По легенде, многие бретонцы переоделись в англичан, чтобы напугать французов, которые, как считалось больше всего опасались именно их. После битвы французы целенаправленно перебили всех, кого приняли за этих "англичан".

Что касается Людовика, то он доблестно пытался остановить разгром. Сен-Желе резко критиковал тех, кто убедил Людовика сражаться в пешем строю, поскольку это помешало ему бежать, когда всё вокруг стало рушиться. Он был захвачен в плен "с мечом в руке лицом к врагу сражаясь беспримерной честью и доблестью" вместе с принцем Оранским  среди остатков своей армии. Французские пехотинцы хотели убить герцога, но подоспевшие дворяне его спасли[90].

Людовика доставили в Сен‑Обен‑дю‑Кормье, где Ла Тремуй угостил его, принца Оранского и двух других французских дворян ужином. Согласно рассказу сомнительной достоверности, во время ужина в гнетущей атмосфере омрачавшей застольную беседу, Ла Тремуй заявил герцогу Орлеанскому и принцу Оранскому: "Монсеньоры, у меня нет полномочий решать вашу судьбу, это дело короля". Обратившись же к двум другим пленным дворянам, он сказал: "Что касается вас, то вы изменили своей клятве королю и стали причиной этой роковой войны, поэтому вы должны понести наказание. Готовьтесь к смерти". Когда Людовик попытался возразить, Ла Тремуй резко велел ему замолчать, и двух несчастных вывели из зала, предположительно, на казнь[91].

Карл VIII распорядился доставить к нему пленных, но принцесса Анна, опасаясь, что её добросердечный брат увидев их тут же простит, приказала отправить обоих в темницы: Людовика — в Сабле, а принца Оранского — в Анже. Ла Тремую было приказано зорко охранять пленников, и он хорошо выполнил приказ, установив для Людовика такие строгие условия содержания, что герцог выразил протест. Однако просить о помощи было уже не у кого. Большинство его соратников пали в битве или находились в плену, а стеснённый в своих же владениях Франциск Бретонский не мог ничем ему помочь. Мать Людовика умерла прошлым летом, а его сестры не обладали достаточным влиянием, чтобы вступиться за брата. Однако находясь в столь отчаянном положении он так и не обратился за помощью к своей жене.

Вскоре Ла Тремуй перебросил свою армию под Сен-Мало. И как только французская артиллерия начала громить стены, горожане, надеясь спасти свои жизни и имущество, вынудили гарнизон сдаться. К 14 августа 1488 года Сен-Мало, город-крепость, считавшийся самым неприступным в Бретани, оказался в руках французов[92]. Герцог Франциск был вынужден просить мира. Принцесс Анна потребовала жестких условий, но король предпочел прислушаться к просьбам бретонских посланников о сострадании к бедному герцогу и его народу. Условия были согласованы 20 августа: Франциск согласился уволить всех иностранцев со своей службы и никогда больше никого не призывать, не выдавать свою дочь замуж без согласия короля и признать в своём герцогстве юрисдикцию Парижского Парламента[93]. Чтобы обеспечить выполнение договора, французам было разрешено разместить гарнизон в Сен-Мало и трех других крепостях.

Герцог Франциск, сломленный ужасными поражениями и суровым мирным договором, умер 9 сентября 1488 года, успев получив от короля прощение. Рука его 11-летней дочери, герцогини Анны, стала ценнее, чем когда-либо. Хотя герцог Орлеанский выбыл из списка потенциальных женихов, другие европейские государи интереса к юной бретонке не утратили. Генрих VII и испанские монархи Фердинанд и Изабелла вели длительные переговоры о подходящем муже для Анны и возможной войне против Франции. Так, например, в декабре 1488 года Фердинанд и Изабелла поручили своему послу в Лондоне, заручиться поддержкой Генриха VII для заключения брака их сына Хуана с бретонской герцогиней. Посол должен был пообещать английскому монарху, что они готовы помочь ему отвоевать Гасконь и Нормандию, если Генрих VII согласится поспособствовать им заполучить Анну для своего сына и вернуть графства Руссильон и Сердань. Эти территории, расположенные на северном склоне восточных Пиренеев, были отторгнуты у Арагона в 1463 году Людовиком XI и их потеря стала одной из главных причин пожизненной вражды Фердинанда с Францией[94].

Вскоре стало ясно, что фаворитом в гонке за руку герцогини Анны стал Максимилиан, единственной неизменной целью которого было желание навредить Франции[95]. Хотя у Габсбургов тогда было мало причин враждовать с Францией, Максимилиан перенял ненависть отца своей покойной жены к королям из династии Валуа. В феврале 1490 года Генрих VII