на шесть групп, чтобы подготовить свои cahiers — списки жалоб и предлагаемых мер по исправлению ситуации. Первое сословие потребовало возвращения к Буржской Прагматической санкции, введённой в 1438 году Карлом VII. Она исключила папство из процесса назначения французских епископов и аббатов, передав полномочия по избранию на эти должности капитулам соборов и монастырей, но Людовик XI взял на себя назначение прелатов, ничего не уступив Папе. Второе сословие потребовало запретить иностранцам командование в армии. Третье сословие просило резко сократить налоги и удовлетворять потребности короны в деньгах за счет сокращения пенсий выплачиваемых из казны. Все три сословия призывали к реформе системы правосудия и особенно к отмене продажи должностей[59]. Нет никаких сведений о том, что герцог Орлеанский участвовал в разработке этих требований, но он явно был осведомлен об их содержании, поскольку, став королем, удовлетворил большую часть из них.

Людовик был в первую очередь заинтересован в Генеральных Штатах как в способе обуздать супругов де Божё и укрепить свою власть, заставив делегатов поддержать его в вопросе о членстве в Королевском Совете. 17 января секретарь герцога выступил с критикой "беспорядков в государстве и правления мадам де Божё"[60]. Обе партии, "королевская" и "орлеанская", в течении трёх недель агитировали делегатов в свою поддержку, и наконец в начале февраля вопрос был вынесен на рассмотрение Генеральных Штатов. Епископ Ле-Мана обрушился с критикой на деспотичность действующих членов Королевского Совета и призвал к их замене. Он попытался отождествить супругов де Божё с ненавистной политикой Людовика XI и склонить настроения делегатов в пользу герцога Орлеанского. Однако попытка продвинуть Людовика на должность опекуна молодого короля столкнулась с одной серьёзной проблемой — самим герцогом. Он шокировал делегатов своим поведением в Туре, своим расточительно-шикарными приёмами и постоянными визитами к "дочерям радости". 7 февраля, после того как Пьер де Божё представил для утверждения список членов Совета, Жан Масселен, глава нормандской делегации, отправился к Людовику, чтобы выслушать его мнение. Однако герцог собирался на обед со своими приближёнными и "многими другими" и дал лишь краткий ответ[61]. Хотя Генеральные Штаты отказались принять представленный де Божё список, герцог Орлеанский производил впечатление слишком легкомысленного плейбоя, чтобы ему была отведена ведущая роль в правительстве.

К 9 февраля Людовику стало ясно, что он не получит должность опекуна короля и в приступе ярости он потребовал, чтобы его имя было исключено из списка кандидатов в Королевский Совет из-за того, что Штаты не признали его статус первого принца крови. Неясно, положило ли требование Людовика конец обсуждению его назначения опекуном короля; но в своём знаменитом обращении к делегатам Генеральных Штатов Филипп Пот, сторонник расширения полномочий сословной ассамблеи, объяснил, почему многие возражали против предоставления герцогу таких полномочий: "В столь важных обстоятельствах у него может возникнуть соблазн действовать вопреки интересов своего подопечного"[62]. Яркая речь Пота примечательна тем, что в ней отстаивалась необходимость во французском государстве эффективного представительского собрания. Тем не менее, эффект от произнесённой речи в этом плане был незначительным, поскольку делегаты согласились принять существующее положение дел в правительстве. Они договорились включить в Королевский Совет тех, кто уже в него входил, добавив двенадцать или более "уважаемых ученых мужей", избранных королем и Советом. Герцог Орлеанский, как "второе лицо в королевстве", должен был председательствовать в Совете в отсутствие короля, за ним следовали Иоанн Бурбонский и Пьер де Божё. Вопрос об опеке над молодым королем был оставлен на усмотрение Совета, но это решение было выгодно супругам де Божё, поскольку принцесса Анна была оставлена ответственной за его образование. Короче говоря, Генеральные Штаты не удовлетворили притязания Людовика на контроль над правительством.

Когда же делегаты затронули такие деликатные вопросы, как размер выплачиваемых из казны пенсий и содержания армии, канцлер предложил закрыть заседание. 7 марта было объявлено, что король покидает Тур из-за плохого самочувствия, а пять дней спустя делегатам сообщили, что их денежное содержание закончится на следующий день. Таким образом, Генеральные Штаты 1484 года смиренно завершили свою работу удовлетворившись обещанием короля созвать их снова через два года[63]. Генеральные Штаты 1484 года вошли в историю как крупнейшая сословная ассамблея состоявшаяся до 1789 года, но тем не менее достигли они довольно мало и только потому, что в 1498 году Людовик XII начал претворять в жизнь большую часть того, что они требовали, их можно считать успешными.

Людовик Генеральными Штатами был сильно разочарован. Поскольку супруги де Божё быстро укрепляли свою власть, его надежда на аннулирование брака угасала. Карл и Анна не желали дать свою сестру в обиду. Людовик увидел Жанну рядом с братом, когда в сентябре 1483 года отправился в Амбуаз, чтобы принести новому королю оммаж, и Карл сообщил ему, что они должны занять в замке одну и ту же спальню[64]. Стало очевидно, что брат Жанны, как и её отец, вряд ли согласился бы на аннулирование брака.

Тем не менее, как первый принц крови, Людовик имел полное право находиться рядом с королем, и после роспуска Генеральных Штатов он остался при дворе. Герцог и король вскоре сблизились, поскольку открытый и энергичный характер Людовика пришёлся по душе юному монарху. После коронации Карла в Реймсе в мае 1484 года двор вернулся в Амбуаз, где Людовик, несмотря на присутствие рядом жены, провел несколько счастливых месяцев участвуя в рыцарских турнирах, охоте и спортивных играх. В июне король отправил Людовика в Онфлёр, в устье Сены, чтобы проконсультироваться с адмиралом о организации обороны побережья ввиду возможного английского вторжения. В своём письме к Карлу Людовик писал, что стремится служить ему наилучшим образом. Его естественная забота о простом народе, ставшая ещё более очевидной после того, как он стал королем, проявилась в письме, когда он сообщил королю, что обнаружил людей в глубоком отчаянии из-за грабежей, устроенных королевскими солдатами. Он также отметил, что солдат "собирали и распускали три или четыре раза, не обеспечивая их тем, что необходимо"[65].

Вскоре ситуация изменилась к худшему. Людовик ожидал, что председательство в Совете приведет к усилению его власти, но принцесса Анна следила за тем, чтобы её брат регулярно посещал заседания. Людовик же мало интересовался деятельностью Совета и его присутствие на заседаниях быстро стало эпизодическим. Но что ещё серьезнее, Анна была крайне встревожена его влиянием на брата, поэтому она отвезла короля в замок Монтаржи близ Орлеана, который был слишком мал, чтобы вместить весь двор. В ответ Людовик направил в Парижский Парламент жалобу, обвинив Анну в том, что она вопреки решению Генеральных Штатов сохраняет над королем единоличный контроль. В начале января 1485 года канцлер герцога  изложил его позицию, представив Людовика как истинного защитника законов и обычаев королевства от Анны, которая их нарушает. Парламент отказался принять точку зрения Людовика и призвал его не нарушать согласие в королевском доме. Аналогичное обращение к богословскому факультету Парижского Университета имело тот же результат[66].

Парламент также переслал жалобу Людовика королю и Карл ответил на неё длинным письмом, в котором хвалил сестру за управление его делами