сказал Драко покорным голосом. — Ты можешь продолжить исследования в своей комнате. Но если ты захочешь пойти в библиотеку, то подождёшь, чтобы я вернулся и сопровождал тебя. Я скажу Топси задержать тебя, если ты попытаешься пойти в одиночку. Это понятно?

Гермиона слегка кивнула.

Большую часть времени она оставалась в своей комнате. Всякий раз, когда у него было время, Драко выводил ее на улицу, чтобы прогуляться, а затем в библиотеку, стоя рядом с ней и наблюдая, как она часами просматривает страницы. Он накладывал аналитические заклинания и писал для нее заметки.

Гермиона ждала у дверей библиотеки возвращения Драко, когда услышала два последовательных треска от аппарации в фойе дальше по коридору.

Ее желудок скрутило.

Никто не мог войти в поместье без разрешения Драко. Если Драко и привёл кого-то без предупреждения, то, скорее всего, это был Северус. Это бы означало, что ее время вышло. Или же Драко погиб, и защита поместья исчезла.

Сердце билось у нее в горле, когда Гермиона отпрянула в тень и напрягла слух.

— В последнее время твои показатели заметно снизились. Темный Лорд хочет передать твою задачу кому-то с менее традиционным арсеналом методов, — леденящий кровь протяжный голос Люциуса Малфоя разнесся по коридору.

Гермиона похолодела от ужаса. Она услышала, как Драко холодно ответил:

— Одной проблемой меньше. В настоящее время я не испытываю недостатка во внимании.

В безмолвном пустом доме голоса заполнили фойе. Она отчетливо слышала каждое слово.

— Конечно, нет. Кажется, я не могу развернуть газету, не обнаружив на ней твоего лица. Мой сын, печально известный Верховный Правитель.

Драко ничего не ответил.

— Должен признаться, я всегда стремился к тому, чтобы мой наследник добился большего, чем международной репутации массового убийцы. Жаль, что ты не смог сохранить анонимность. Ты его охотничий пёс, а не протеже. — Гермиона услышала насмешку в голосе Люциуса.

Девушка начала медленно продвигаться по коридору, прижимаясь к стене.

— Отец, я всегда думал, что унаследовал от тебя свой исключительный талант к убийству. Я, в конце концов, всего лишь покорный слуга Темного Лорда, как мой отец и его отец до него, — голос Драко оставался насмешливым, но Гермиона могла слышать напряжение, скрытое в его тоне.

— То, как работали мы с моим отцом, всегда было своего рода искусством. Использование непростительных — это выплескивание избытка эмоций. Агония должна оставаться художественной формой. В той службе, которую ты несешь Темному Лорду, нет никакого ремесла. Ты позволил использовать себя в качестве грубого оружия. Из всех навыков, которые ты мог бы развить… Я нахожу этот твой выбор... разочаровывающим.

Рядом в стене существовал потайной ход. Если Гермиона дотянется до него, она сможет спрятаться. Подождёт там, пока Драко не придет за ней.

— Моя одежда не запачкана в крови, — услышала она пренебрежительный голос Драко.

— Думаешь, Темный Лорд достиг величия просто из-за количества Смертоносных Проклятий, которые мог наложить? Какая способность привела Геллерта Гриндевальда к позору? Величие — большее, чем грубая сила. Оно требует напора, хитрости и вдохновляющего видения. Ты глупец, если думаешь, что твоя слава убийцы придает тебе власти. У тебя нет последователей. Никто не предан тебе. Страха недостаточно; Темный Лорд усвоил этот болезненный урок во время Первой Магической войны. Ключом к его успеху оказалась способность расширить свое видение, когда он вернулся к власти. Умение убивать — не более чем условность. Темный Лорд дал тебе возможность задержать последнего члена Ордена. Это увековечило бы тебя в истории, но спустя четыре месяца...

Половица под ногой Гермионы скрипнула, и голос Люциуса оборвался. Девушка застыла, а ее сердце бешено застучало.

— Здесь кто-то есть, Драко?

Примечание к части

Плейлист на спотифай: https://open.spotify.com/playlist/2PsvAIvWZ5vpb3vWVsn3Pa

68.

Гермиона в ужасе наблюдала за тем, как силуэт Люциуса заполняет собой все пространство коридора.

Его взгляд скользнул по стенам и остановился на том месте, где, сжавшись в углу, стояла девушка. Он пристально посмотрел на нее, прежде чем медленно двинуться к ней. Драко тенью следовал за отцом.

Не разрушай свое прикрытие. Не разрушай свое прикрытие, Драко, — Гермиона повторяла эту мысль в голове, как мантру, пока Люциус приближался к ней.

Мужчина казался драконом в человеческом обличье. Он двинулся по коридору к Гермионе неторопливой и плавной походкой, как змея, словно хотел пресечь любые попытки побега.

Его глаза горели любопытством.

— Помнишь программу репопуляции? Меня обязали держать у себя суррогатную мать. Разве я не упоминал мое предстоящее отцовство? — Выражение лица Драко было холодным, но напряженным, когда он взглянул на Гермиону. Он слегка повернул голову, словно предупреждая ее, чтобы она не двигалась.

— Ах, да. Грязнокровка, о которой писал «Ежедневный пророк». Я и забыл, что она здесь. — Он стоял всего в нескольких дюймах от Гермионы, осматривая ее. Темная магия окутывала его, словно плащ, и это заставило желудок девушки сжаться, а тело покрыться холодным потом. Она еще плотнее придвинулась к стене.

Люциус поднял палочкой ее подбородок, и их глаза встретились. Его зрачки были расширены.

— Маленькая мышка угодила в змеиное гнездо.

Гермиона почувствовала, как ее мантия сдвинулась, когда рука Люциуса легко скользнула по ее телу.

— Ты наслаждаешься ею, Драко? Подобная невзрачность тебя привлекает? Полагаю, после стольких лет запретов, должно быть, возможно отыскать что-то чарующее в изучении природы грязнокровок. Это могло бы объяснить, почему твоя жена сейчас находится так далеко от своего брачного ложа. Неужели твоя маленькая игрушка заставила тебя жаждать того, что не смогла осуществить благовоспитанная чистокровная жена?

Голос Люциуса перешел в хищное мурлыканье, когда тот приблизился к Гермионе вплотную. От него пахло кардамоном и кожей, но это не скрывало медный зловонный запах засохшей крови. Язык Гермионы замер, а горло сжалось, когда она попыталась сглотнуть.

— Давай-ка посмотрим, что именно держит моего сына в Англии, пока его жена развлекается во Франции.

Не разрушай свое прикрытие. Пожалуйста, не разрушай свое прикрытие.

Гермиона почувствовала, как расстегиваются пуговицы ее одежды. Она едва заметно вздрогнула, и из ее груди чуть не вырвался тихий всхлип, но она сдержалась. Ее глаза искали Драко в попытке предостеречь.

Он застыл за спиной отца с горящими от ярости глазами.

Нет...Нет...Нет!

Рука Люциуса сомкнулась на ее горле, и мужчина зашелся низким, дрожащим смехом. Каждый раз, когда Гермиона думала, что он остановится, Люциус продолжал издавать этот грудной, безжалостный и