Гермиона резко выдохнула.

— Но влияние Драко должно быть сильнее. Если Драко сказал бы не делать этого, вы бы не пострадали. Слово хозяина — это высший приказ для всех эльфов поместья. Почему он не отдал приказ?

Топси замялась и потерлась ногой о ногу.

— Домовые эльфы не должны делать ничего такого, что заставило бы хозяина Люциуса думать, что хозяину Драко не нравится быть Пожирателем Смерти. Хозяин Драко всегда должен выглядеть преданным сыном хозяина Люциуса, которому очень нравится быть Пожирателем Смерти. Это важнее всего.

— Что он с тобой сделал? — сказала Гермиона, вытаскивая руки Топси из-за спины. Те были покрыты волдырями и кровоточили.

— Топси должна была держать руки под утюгом по одной минуте и десять раз ударить себя ведром с углем. — Топси дернула костлявым плечом. — С Топси все в порядке. Хозяин Люциус никогда не любил эльфов, Топси давно к этому привыкла.

У Гермионы перехватило горло. Чувствуя, как горят глаза, она с трудом сглотнула.

— Жаль, что я не могу исцелить тебя, — ее губы скривились. — Я была целительницей, когда владела магией. У тебя есть зелья? У меня есть настойка растопырника. Ее не очень много, но она успокоит ожоги и поможет быстрее сойти синякам.

Топси ласково потрепала Гермиону по щеке.

— У эльфов есть зелья, но, если мы используем их слишком рано, хозяин Люциус захочет наказать нас снова.

Драко был заметно бледен и напряжен, когда пришел в ее спальню той ночью. Он быстро пересек комнату, обхватил ее лицо ладонями и внимательно посмотрел в глаза, как делал это во время войны.

— Я ясно дал ему понять, что ты беременна и что Темный Лорд использует это для восстановления твоих воспоминаний, — сказал он спустя минуту. — Не думаю, что его сможет что-то остановить, если он захочет причинить тебе вред, даже несмотря на его осведомленность о правилах, касающихся суррогатных матерей. Но особого интереса Темного Лорда к беременности пока должно быть достаточно.

Гермиона поднесла руку к его щеке. Та была пугающе холодна на ощупь.

— Что ты сделал, Драко?

Он стряхнул ее руку.

— Я добавил еще несколько защитных чар. Я хочу быть в курсе, если он попытается проникнуть в Северное крыло. Это вызовет у него подозрения, но зато я смогу задержать его достаточно, чтобы добраться сюда первым.

— Ты использовал магию крови? Ты выглядишь так, будто вот-вот упадешь в обморок. — Она потянула его к кровати. — Садись. Топси! Мне нужно зелье для восполнения крови. Ты должна знать, где они находятся. — Девушка прижала кончики пальцев к его пульсу. — И укрепляющее зелье.

Она вытащила его палочку из кобуры на предплечье и сунула ему в руку. — Сотвори диагностику. Я хочу знать, сколько крови ты использовал.

Он взмахнул палочкой, и она внимательно изучила результаты. Когда Топси появилась снова, Гермиона попросила несколько восстанавливающих зелий.

Она внимательно наблюдала за Драко, пока он принимал зелья и краска медленно возвращалась к его лицу. Гермиона снова прижала ладонь к его щеке и почувствовала, как постепенно теплеет его кожа, когда она приникла губами к его лбу. — Я не покину свою комнату без тебя. Тебе не нужно беспокоиться.

Его плечи опустились от усталости, и он медленно кивнул.

Драко пришёл после обеда, чтобы сопроводить ее на ежедневную прогулку. Когда они стояли в дверях комнаты, Гермиона взглянула на его руку. — Полагаю, нам больше не стоит прикасаться друг к другу. Мы должны выглядеть со стороны как раньше, зимой.

Он кивнул с напряженным выражением лица.

Они прошли через розарий. Цветы только начали распускаться.

Обойдя поместье, они оба замерли. От железных ворот усадьбы тянулся широкий кровавый след; белый гравий полностью пропитался и окрасился в красный.

Люциус стоял у парадной двери особняка с кентавром у ног.

Кентавр был поражен проклятием некроза; гниение медленно распространялось по его животу. Сухожилия на каждой ноге были перерезаны. Существо тихо стонало, его раны не переставали кровоточить. Кентавр попытался подняться с колен и тяжело рухнул на землю с мучительным стоном.

Люциус был одет в кожу, с его облачения капала кровь. Светлые волосы мужчины окрасились в красный.

— Ах, Драко… Я надеялся, что ты здесь. Отвлекись от своей Грязнокровки и помоги отцу. Было бы очень кстати, если бы ты сменил защитные чары и позволил мне трансгрессировать пленников прямо в мое крыло. Тогда мне не пришлось бы тащить их через все поместье.

— Решил устроить здесь зоопарк, отец? — Драко стоял, наблюдая за происходящим с холодным выражением лица.

Люциус фыркнул.

— Эта тварь из Запретного леса. Уверен, он что-то знает о том, откуда взялась та стрела, а если и нет, то сможет сказать мне, кто знает.

Грудь Гермионы болезненно сжалась, когда Люциус продолжил:

— К сожалению, они такие несговорчивые существа, кажется, процесс потребует... большего убеждения.

Драко вздохнул и поднял бровь.

— Существуют специальные тюрьмы с подземельями, предназначенные для допросов. Они как раз и спасают наш гравий от крови.

— Ах, точно, — сказал Люциус, небрежно размахивая палочкой. Его голос стал слегка певучим. — Тюрьмы, полные охранников и честолюбивых Пожирателей Смерти, жаждущих свержения нашей семьи. Ты об этих тюрьмах? Возможно, если бы ты был более внимателен, то уже поймал бы добычу. И зачем мне тюрьма, если у меня есть собственное отремонтированное крыло особняка? Нет. Поместье прекрасно подойдет. Я так давно не был дома. А теперь, Драко, возможно, ты уже будешь так любезен и поможешь перенести моего гостя? Если, конечно, ты не предпочитаешь, чтобы я тащил его по коридорам.

Последовала пауза, во время которой Драко не шелохнувшись стоял между Гермионой и отцом.

— Топси, — позвал Драко жестким голосом.

Топси с хлопком появилась перед ними. Синяки на ее теле поблекли до желтых и зеленых.

— Отведи Грязнокровку в ее комнату и проследи, чтобы она оставалась там. — Драко расстегнул манжеты рукавов и закатал их. — У меня есть дела поважнее.

Топси подпрыгнула и, взяв Гермиону за руку, быстро повела прочь. Девушка оглянулась через плечо и увидела, как Драко идет к отцу, зажав палочку в ладони.

Гермиона пробыла в своей комнате всего полчаса, когда начались крики.

Звук оказался слышен даже с другого конца поместья. Нечеловеческая агония эхом прокатилась по дому, словно вырываясь из стен.

Нарцисса резко вздрогнула, вскочила на ноги, ее лицо посерело, когда она задохнулась от ужаса.

Это был