со стороны. Кем-то достаточно сильным, влиятельным, молодым и грозным. Кого уважают и бояться все из собравшихся. А еще тот, кто сможет уговорить и тех, кто решит отказаться спасать мир. Ты же понимаешь, кого я имею в виду?

Я улыбнулся. Впрочем, он мог и не спрашивать.

— Грозный царь Сахалина, которого боятся и во Франции, и в США, и в Монголии, и в Российской империи. Тот, кто сможет держать их в узде?

Романов хохотнул, однако его глаза остались зверски серьезными.

— Твой Валерий же будет на съезде?

Лора захохотала так громко, что у меня заложило уши. Как хорошо, что Романов ее не слышит.

— Боюсь, он занят… — проговорил я, представив Валеру на этой конференции. — Но думаю, они его запомнили.

Романов задумчиво кивнул.

— Лишь Египет пока не испытал на себе «счастье» пойти на конфликт с Сахалином, — продолжил царь. — Я бы с удовольствием подождал, когда ты уладишь дела с Клеопатрой, однако ни времени, ни возможности терпеть очередную войну у нас нет. Она и есть та причина, по которой я пригласил тебя раньше всех. Чтобы стать союзниками, а не тайными врагами, вам с Клеопатрой лучше устаканить ваши отношения и как можно скорей. Ибо тебе придется доказать всем и каждому, что именно ты и не кто иной достоин повести человечество в бой с Хаосом и божествами.

Это было сказано таким решительным и громким голосом, что еще долго в зале держалось эхо. Да, сказано было пафосно, но по делу. Даже Лора поначалу не решилась комментировать его слова.

Но все же она не сдержалась:

— Короче, Миша, — улыбнулась она. — Клеопатру нужно не просто победить. Ее нужно завоевать…

* * *

…И сделать это нужно до собрания. Ну не во время же прений мы с ней будем «улаживать» наши вопросы?

— Надеюсь, Маша со Светой об этом не узнают, — пробубнил я на выходе из Кремля. Лора при этом загадочно молчала, но ее хитрые глаза говорили куда больше слов. Еще более характерной была футболка с огромным принтом «I LOVE EGYPT», немного узковатая и выставляющая напоказ все ее формы. Кажется, на ней даже не было бюстгальтера…

— Так, Лора, соберись, — сказал я, и она приняла более деловой вид. — Нам нужно за два дня помириться с Клеопатрой. Есть идеи?

— Цветы, конфеты, — принялась она перечислять. — Может, столик в дорогом ресторане?

— Лора…

— Ну а что⁈ Романов же сказал: без разрушенных городов и атомной бомбы в виде Валеры. Хотя, может, ей и нравятся большие, грубые мужланы…

— Ладно, тогда будем делать то, что умеем делать больше всего. Найдем ее и будем импровизировать. Она наверняка уже в Москве. Кстати, как там дела у наших искателей снега в Египте? Ну-ка, свяжи меня с Тари…

* * *

Незадолго до этого.

Египет.

Город Эль-Файюм.

— И как нам найти черный снег в Египте?

Любавка с Богданом синхронно пожали плечами. У обоих на головах были панамки и оба просто исходили потом. Температура здесь была явно не сахалинской. Люди в этом городе были вовсю заняты восстановлением зданий, и им было не до троицы туристов с их черным снегом.

Тари фыркнула.

— Нашлись тоже, расхитители гробниц… Ладно, — задумалась Тари. — Нам нужна идея… Идея… Идея, идея… О! Есть одна! — и она закружилась вокруг своей оси, довольно щелкая жвалами. — И вот! И вот еще одна! О, у меня куча идей! Тс-тс-тс-тс-тс!

Ее жучки закружились вокруг своей королевы хороводом. Богдан с Любавкой с опаской сделали шаг назад. Хорошо, что они укрылись в переулке, и это «танца» никто не видел.

— Тари, у меня всегда мороз по коже, когда ты так делаешь… — заметил Богдан. — Давайте лучше разделимся.

— Точно. И каждый поищет в своей стороне, — поддержала его Любавка. — Так мы справимся куда быстрее. Найдем черный снег и поможем Мише.

Все кивнули.

— Если поможем Мише, не будет войны, — продолжила Любавка.

Все снова кивнули.

— А не будет войны… — Она задумалась. — Не будет войны.

На том и порешили. Тари с жучками скрылась под землей, а Любавка с Богданом рука об руку направились прямиком по улицам города. Их план был довольно прост:

— Извините, — спросила Любавка первого попавшегося дяденьку в тюбетейке. — Вы, случайно, не знаете, где у вас тут можно найти черный снег?

И их поиски немного затянулись.

* * *

Московская область.

Поместье Кузнецовых.

Данила домчал меня до московского поместья в мгновение ока. Наша троица искателей снега была на месте. Я нашел всех троих на кухне — они столпились вокруг стола, на котором стояло розовое ведерко, полное черного снега. В нем сиротливо торчал совочек. Рядом стоял Андреев и задумчиво тер затылок. При виде меня он принял свой обычный собранный вид и, кивнув, удалился.

По пути он пробормотал:

— … Вот только черного снега я еще на своем веку не видел.

— Были проблемы? — обратился я, опасаясь, что этот дурацкий снег им пришлось вырывать с боем. Те отрицательно покачали головами. Снег нашла Тари под слоем песка, который занесло во время истории с Есениным. Во время разговора она постоянно плевалась и вычищала лапкой песок из жвал.

— Отлично, — сказал я. — Египет же цел-здоров? Не было проблем… у Египта?

— Миша, за кого ты нас принимаешь? — развела руками Любавка. — За Валеру что ли?

Я пожал плечами. С этими ребятами не угадаешь.

Позвонив Наде, я попросил ее созвониться с делегацией Египта, которая уже прибыла в Москву, и назначить время встречи. Пока суть да дело, все расселись пить чай, и эта сцена могла показаться вполне обычной, если бы за столом не сидело огромное насекомое Тари. Но в этом доме и не такое видали.

Вскоре показался и граф Бердышев. Усевшись за стол, на нас он даже не взглянул.

— Что такое Ростислав Тихомирович? — спросил я, наблюдая, как он с задумчивым видом кидает в чашку с чаем уже десятый кубик сахара. Андреев, стоявший у него за спиной, при виде такого святотатства только раздраженно дергал усами, но не вмешивался. — Что-то с Димой?

Вроде бы, не должно. В наш прошлый визит в КИИМ, Дима был здоров как бык. Хотя, зная Валеру…

— Поди, узнал, КТО стал их новым учителем, — хмыкнула Лора. — И теперь думает, а не переписать ли завещание на Дениса?

— Не накаркай…

Как ни странно, но Бердышев заявил, что неладное творится именно с Денисом.

— Не хочу, чтобы это прозвучало как жалоба, но мой младший совсем перестал со мной разговаривать, — сказал Бердышев, подняв на меня внимательные глаза. — И, да, это ОЧЕНЬ странно и тревожно,