class="p1">Теория Арместо действительно очень интересно подсвечивает русскую цивилизацию, но сам он оценивать ее с точки зрения своей же теории не хочет. Он даже не смог в полной мере осознать, что Россия — это не лесная, а речная цивилизация, и именно в этом секрет ее обширности и умения проникать в труднодоступные среды.

Но по другим предметам суждения Фернандеса бывают весьма интересны. Особенно в том, что касается Великих Географических Открытий и освоения европейцами Океана. Фернандес отмечает, что главным достижением европейских мореплавателей был взлом «кода» Атлантики, то есть системы из пассатов и течений, которые позволяли в парусную эпоху двигаться по океану в обоих направлениях. Если в Индийском океане господствовали периодичные муссоны, которые позволяли совершить плавание в оба конца (и это очень рано сделало Индийский океан внутренним мусульманским озером), то над Атлантикой властвовали постоянные пассаты, и выстроить систему мореплавания по ним было серьезной научной и первопроходческой задачей, которую европейцы успешно выполнили.

Что касается мотивов, которые подтолкнули европейских мореплавателей, то Фернандес отмечает, что в распоряжении Колумба и Васко да Гамы не было никакой специально усовершенствованной морской техники. Она у них была средневековой, и никаких принципиальных улучшений, которые бы создали возможность отправиться через Атлантику, не было.

Фернандес считает решающим культурный фактор. В частности, он отмечает, что Васко да Гама чрезвычайно серьезно относился к своему званию рыцаря ордена Христа, являвшегося фактически португальским продолжением ордена Тамплиеров. Именно этот орден, направляемый Энрике Мореплавателем, и взял на себя решающую роль в исследовании Атлантики. Фернандес считает, что средневековый культурный контекст — легенды о Граале, дух благородного рыцарского авантюризма, и был той культурной движущей силой, которая вывела португальских рыцарей в океаны.

Тут можно возразить, что генуэзцу Колумбу подобная рыцарская романтика вряд ли была присуща в достаточной степени, чтобы отправиться искать Китай. Он был представителем итальянской ренессансной купеческой среды, и его интересовал не Грааль, а неведомые земли и новые товары да золото. Для итальянцев проблему составляло закрытие Китая, до которого они добрались в эпоху, когда срединная Евразия была охвачена единым пространством монгольской империи. Эта великая торговая экспансия XIII века была практически сведена на нет к середине века XV, когда единство монгольского пространства рухнуло, генуэзские фактории в Крыму были, по сути, уничтожены, а на черноморских проливах повис крепкий турецкий замок.

Если отвечать на вопрос — почему европейцам удалось найти Китай, а Китай не смог и не захотел найти Европу, со временем отказавшись от плаваний Чжэн Хэ, то ответ, как ни парадоксально, лежит на поверхности: европейцы хотели найти Китай, а китайцы не хотели найти Европу. В той мизерной степени, в которой она их интересовала, их вполне удовлетворял Великий Шелковый Путь, приходивший как бы ниоткуда.

Средневековая Европа была единственной цивилизацией, которая активно воображала себе географическую полноту мира, стремилась зафиксировать и свести множество реальных и фантастических сведений о дальних землях и народах. При этом представления о Китае у европейцев после появления «Книги Марко Поло» были достаточно точными, подробными и вдохновляющими. Таким образом, 2 и 2, - наличие пробуждающих любопытство сведений о Китае и географическая теория шарообразности земли вкупе с технической возможностью проверить ее в плавании каравелл, дало неизбежное 4 — плавание Колумба и его португальских конкурентов, избравших, как оказалось, более надежный и техничный путь через Африку.

Европа позднего средневековья и Ренессанса действительно хотела узнать весь мир. И она добилась своего и его узнала. На Руси в то же время полного и исчерпывающего образа мира не было, география была еще позднеантичной и византийской, но, тем не менее, было и достаточно практического интереса и любопытства для того, чтобы Афанасий Никитин не только оказался в далеком плавании в Персию и Индию, но и оставил о нем развернутые записки, а русские землепроходцы, как не может не отметить и Фернандес, двинулись в увлекательный путь на Восток, собирая местные легенды и рассказы о еще более далеких землях.

Хотя про поиски Грааля на Руси слышали, наверное, немногие, русский результат был, быть может, менее наукообразным, но не менее впечатляющим. В 1581 году Ермак двинулся в Сибирь по уральским рекам. В 1649 году, всего 68 лет спустя, Семен Дежнев прошел пролив между Азией и Америкой. Причем оказался удачливей Колумба — тот хотел в Индию и Китай, а попал в Америку. Дежнев хотел на реку Анадырь — и попал на реку Анадырь. Весь XVII век Русское государство извлекало колоссальные прибыли из своего положения — на пути из Персии в Европу и обратно, — который нащупал Афанасий Никитин. И тут русская цивилизация вновь обманула своего западного интерпретатора.

ИСТИНА В ПОЛУПУСТОМ СТАКАНЕ

Джаред Даймонд. Коллапс

Почему одни общества выживают,

а другие умирают

Американский биолог Джаред Даймонд (р. 1937) широко известен во всем мире как автор научно-популярного бестселлера «Ружья, микробы и сталь» (Даймонд 2009), удостоенного Пулитцеровской премии. В этой работе автор берется объяснить, почему одни регионы мира, как Европа и Китай, преуспели в развитии, а другие — древняя Америка, Австралия, Экваториальная Африка — отстали. Почему не инки и ацтеки открыли Европу как «Новый Свет», а наоборот? Даймонд обещает ответить на этот вопрос политкорректно, избегая всякого расизма и гипотез о биологическом превосходстве одних людей над другими.

Вопреки названию, главное внимание Даймонд уделяет не технологическому превосходству европейцев, о чем говорилось сотни раз, и не фактору микробов, выкосивших миллионы индейцев, не имевших иммунитета от «евразийских» болезней, о котором после «Народов и эпидемий» Уильяма Мак-Нила трудно сказать что-то принципиально новое.

На первое место Даймонд ставит биологические предпосылки развития производящего хозяйства в разных регионах планеты. По мнению Даймонда, количество биологических видов, подлежащих доместикации, ограничено — и в растительном, и в животном мире, и, как утверждает автор, все эти виды были одомашнены людьми. Если кто-то не одомашнен, как гепард, антилопа гну, слон, то тому были объективные биологические препятствия. «Принцип Анны Карениной» в изложении Даймонда гласит: каждое животное, не поддающееся одомашниванию, не годится по своим особым причинам.

Именно здесь, по мнению Даймонда, и таится секрет отставания доколумбовой Америки — ей изначально были сданы слишком плохие карты. Мало было зерновых, практически не было пригодных к одомашниванию животных, ни мясо-молочных, ни, тем более, ездовых. А потому производящее хозяйство не могло развиваться теми же темпами, что в Евразии.

Кроме того, против американцев, равно как и африканцев южнее Сахары, равно как и австралийцев, играло то, что эти группы народов были изолированы от магистрального широтного