Гермиона кивнула и поставила тарелку.

— А… здесь есть другая одежда для меня? Или… ты приносил только книги?

Его глаза сузились, а уголок рта дернулся.

— Там есть одежда. Я не знаю, какая может подойти для беременных.

Гермиона отправилась исследовать комод. Там было огромное количество одежды, так же, как и всего остального. У ящиков комода, казалось, не существовало дна.

Внутри нашлось несколько мантий, но большая часть одежды оказалась маггловской. Гермиона продолжала поиски, пока не обнаружила джемпер и брюки, которые отлично сидели, не нуждаясь в регулировочных чарах.

***

У Джеймса были темно-рыжие волосы, торчавшие в разные стороны, и потрясающе зеленые глаза.

Если не считать волос, он выглядел точь-в-точь как Гарри. Гермиона долго смотрела на него и чувствовала, как у нее разрывается сердце.

Его изумрудно-зеленые глаза с подозрением изучали ее, пока он крепко прижимался к Джинни.

Те же глаза. Тот же рот. Гарри. Это был Гарри.

— Джеймс, это твоя крестная, тетя Гермиона. Помнишь, я рассказывала тебе о ней? Она была лучшей подругой твоего отца в школе. Она любит книги, как и ты, но не метлы, — тихо прошептала Джинни ему на ухо, нежно коснувшись его носом. — А это Малфой с ней. Ты уже виделся с ним раньше. Не забывай, что мы находимся в его доме. Это он посылает к нам эльфов.

Джеймс наклонился ближе к Джинни, уткнулся лицом в мамино горло и застенчиво посмотрел на Гермиону и Драко.

— Привет, Джеймс, — сказала Гермиона, когда к ней вернулся голос. — Я знала тебя ещё до того, как ты родился. Я так рада, что наконец-то познакомилась с тобой.

Джеймс фыркнул и закрыл лицо рукой.

— Он никогда не видел людей лично, кроме меня и Малфоя, — сказала Джинни, прижимаясь головой к Джеймсу. — Но… если то, как он ведет себя с эльфами, что-то значит, как только он перестанет стесняться, то больше никогда не оставит тебя в покое. Джеймс, ты можешь сказать «тетя Гермиона»?

— Нет, — голос Джеймса был тонким и упрямым.

— Ты не хочешь сказать «привет»?

— Нет.

Джинни вздохнула и ткнула его в ребра.

— Невоспитанный мальчишка.

Джеймс еще решительнее уткнулся лицом в плечо Джинни и рассмеялся.

— Все в порядке, — сказала Гермиона хриплым голосом, чувствуя себя подавленной, просто глядя на него. — Он так похож на Гарри.

Джинни кивнула с натянутой улыбкой и поцеловала Джеймса в волосы.

— Он действительно его копия. Это до сих пор шокирует меня. Иногда он корчит рожи, и это ударяет меня, словно бладжером. На мгновение я забываю, что смотрю на него, потому что… вижу Гарри. Потом снова Джеймса. — Она рассмеялась: — Когда он родился, у него были темные волосы и глаза, а потом, в шесть месяцев, его каштановые волосы сменились на рыжие, а глаза стали зелеными. Мне и в голову не приходило, что он может родиться с таким цветом волос. Но мама Гарри ведь тоже была рыжеволосой, так что, думаю, этого гена было достаточно, чтобы он проявился у Джеймса.

Джеймс резко вскинул голову и уставился на Гермиону.

— Мио-ни. — Он указал на нее. — Мио-ни.

— Гермиона, — медленно произнесла Джинни, растягивая согласные.

Джеймс покачал головой.

— Мио-ни.

— Я тоже не могла его выговорить, когда была маленькой, — улыбнулась Гермиона.

— Он славный малыш, — Джинни переложила его на другое бедро. — Вначале он спал мало, у него были колики. Но сейчас он вполне счастлив. Хотя с тех пор, как начал ходить, он стал гораздо непослушнее. Хватается за все, до чего может дотянуться…

Гермиона машинально кивнула, продолжая смотреть на Джеймса.

Она не знала, как вести себя с ребенком. Она так привыкла думать о них абстрактно. На самом деле, видя перед собой ребенка, который разговаривал и обладал своим мнением о мире, Гермиона чувствовала себя совершенно сбитой с толку.

Девушка не могла вспомнить, когда в последний раз видела или держала на руках ребенка. Вероятно, когда она помогала перевозить сирот во время войны.

Мир, в котором жила Джинни, вдруг показался ей чужим.

Гермиона совсем забыла, какими выразительными могут быть люди. Что ей не нужно читать людей в первую очередь по тому, как сверкают их глаза или по тому, что они недоговаривают.

Младенцы, колики, этапы взросления. Если бы они с Драко оказались действительно свободны, то стали бы частью этого мира.

Если бы все сработало.

Если бы они были в безопасности.

Если бы Драко окончательно освободился.

Грудь Гермионы сжалась, и она снова кивнула в ответ на то, что говорила Джинни.

Ее голова начала пульсировать.

— Джинни, Грейнджер нужно отдохнуть, — внезапно раздался холодный голос Драко.

Гермиона моргнула.

Лицо Джинни застыло, а затем вытянулось.

— Прости. Я увлеклась. — Она заставила себя снова улыбнуться. — Джеймсу все равно нужно пообедать. Отдыхай. Эльфы принесут еще еды. Если тебе… что-нибудь понадобится, мы будем здесь.

На лице девушки читалось напряжение, когда она перехватила Джеймса поудобнее и, повернувшись, направилась обратно в их крыло хаотичного дома.

Гермиона смотрела им вслед.

— Она так одинока, Драко. Ты мог бы позволить ей рассказать мне больше о Джеймсе.

— Тебе нужен отдых. У тебя будут годы, чтобы узнать его получше.

Гермионе хотелось возразить, но она чувствовала, что готова заснуть стоя.

Она свернулась калачиком в постели и закрыла глаза.

Драко сидел рядом с ней, держа ее руку так же, как во время утренней тошноты. Его большой палец скользил по костяшкам ее пальцев.

Она уже засыпала, когда почувствовала, как его рука мягко опустилась на кровать. Матрас прогнулся.

Гермиона наблюдала сквозь ресницы, как он еще мгновение смотрел на нее сверху вниз, а затем медленно повернулся и положил руку на стену, как будто мог чувствовать что-то за деревянными панелями.

Драко вытащил палочку и начал бормотать заклинания.

Гермиона смотрела, как он добавляет в комнату одно заклинание за другим. Некоторые из них были простыми, безобидными заклинаниями, а другие — древними магическими формулами. Она съежилась, когда он вытащил из-за пазухи нож и, зажав рукоять зубами, разрезал ладонь и кровью начертил алые руны на стенах. Символы светились, пока он продолжал чертить все больше и больше, а потом они, наконец, растворились в стене и исчезли.

Драко вытащил флакон с зельем, восполняющим кровь, и выпил его, а затем достал флакон с экстрактом бадьяна, который использовал, чтобы залечить порез. Он посмотрел на