Джинни уставилась на их руки, а затем отвела взгляд, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Я не… я не представляла, как сильно вы связаны друг с другом. То есть я видела одержимость Малфоя, но я думала… я не ожидала, что ты… что это будет не только Малфой… что вы оба… будете такими.

Гермиона заметила беспокойство в глазах Джинни. Она ничего не сказала.

Джинни держала в руке волшебную палочку и перебрасывала ее из одной руки в другую. Когда она поняла, что играет с палочкой, девушка остановилась и на мгновение уставилась на свои руки.

— Знаешь, он не давал мне палочку в первый год.

Гермиона не знала, что сказать. Она провела пальцами по обложке своей книги.

— Наверное, это было к лучшему, — продолжила Джинни, кривя губы. — Я пыталась убить его около десятка раз. Последнее, что я помню, — это как меня накачали чем-то на лабораторном столе, а потом я очнулась здесь. В первый раз, когда он пришел и сказал мне, что все мертвы, кроме тебя, я бросила в него нож для стейка. Позже он рассказал мне о том, чем вы занимались во время войны… что вы… — Лицо Джинни слегка исказилось. — Вы были с ним… Я ему не поверила. Я имею в виду… Я подозревала, что у тебя мог быть кто-то, но не… Малфой. Но когда он сказал, как все произошло… это действительно было похоже на тебя… — голос Джинни затих.

Она опустила глаза и откашлялась.

— Но это был Малфой. Он убил Дамблдора. Его отец… — Она провела рукой по неровному шраму на щеке. — Малфои всегда ненавидели магглорожденных. Он продолжал твердить, что привезёт тебя сюда, но ничего не происходило. Поэтому я предположила, что это уловка. Я думала, что Волдеморт планирует что-то сделать с Джеймсом, как только тот родится.

— Мне жаль, — только и смогла сказать Гермиона.

Джинни поерзала на стуле.

— Я… я пыталась покончить с собой. Несколько раз я была очень близка к этому. — Она избегала смотреть Гермионе в глаза и нервно теребила кончики волос. — Сначала Малфой приходил раз в два дня, приносил одежду и припасы, потом стал появляться со всеми этими книгами и вещами… говорил, что тебе нужно будет чем-то заняться, как только он тебя найдет.

Пальцы Гермионы, вплетенные в пальцы Драко, дернулись.

Джинни снова уставилась на их руки, прежде чем перевести взгляд на свою палочку.

— В тот день, когда родился Джеймс, я… я чуть не задушила его. Я так боялась, что Малфой придёт и заберет его к Волдеморту. Он появился через несколько часов в парадной свадебной мантии. Он был так рад, что я жива. Я думаю, что это было впервые, когда я увидела настоящую эмоцию на его лице. Очевидно, он был уверен, что я умру во время родов… не то, чтобы он действительно заботился о нас, это больше походило на то, что мы с Джеймсом были приоритетом в его списке. Но в тот день он оказался менее сдержан. Я так разозлилась на него, что спросила, не опоздал ли он из-за того, что женился на тебе, учитывая, как он якобы сильно о тебе заботился.

Джинни сделала быстрый вдох.

— Я не думала, что ему было дело до моих слов. В тот момент я высказала ему почти все. Но когда я спросила про свадьбу с тобой, он побледнел и сказал, что нет, невеста была другой. После этого он стал приходить реже.

Джинни взглянула на Драко.

— Это было равносильно тому, как смотреть на человека, умирающего с голоду. Он приносил вещи, очевидно предназначенные для тебя, но потом… я не знаю, как это описать. Он больше не вел себя так, словно с тобой все будет в порядке, когда ты приедешь сюда. Вот тогда-то он и стал одержим оберегами.

Гермиона опустила взгляд, ее желудок сжался.

— Последний раз я видела его прошлым летом. Он сказал, что его перемещения вызывают подозрения у Волдеморта и ему больше не позволено покидать Британию. Он сказал, что, если найдет тебя, Снейп приведет тебя. Он напомнил мне, что ты — единственная причина, по которой я жива, а затем пригрозил, чтобы я поклялась, что позабочусь о тебе. Тогда-то он и вернул мне волшебную палочку. Я не видела его до тех пор, пока вы оба не перенеслись сюда на прошлой неделе.

Джинни опустила глаза, покрутив в руках волшебную палочку.

— Как только у меня снова появилась волшебная палочка, я соорудила Волшебный Радиоприемник, как это делали Фред и Джордж, и начала получать газеты. Они приходили с опозданием на несколько недель, но я наконец-то начала понимать, что происходит. Я… я знала, что все плохо, но… никогда не думала… — Лицо Джинни скривилось, и она не могла встретиться взглядом с Гермионой. — Мне очень жаль. Мне очень, очень жаль.

Гермиона не понимала, за что извиняется Джинни. Она посмотрела на книгу, лежавшую на ее коленях.

— Это не твоя вина. Ты была членом Ордена всего несколько месяцев, прежде чем забеременела. Не то чтобы ты могла что-то изменить.

Джинни закусила губу и опустила глаза.

— Я знала, что ты воспринимаешь войну иначе, чем Гарри и Рон, но… я не понимала, насколько сильно твой взгляд отличался, пока не узнала, что ты сделала. Не уверена, что кто-то понимал, насколько твое восприятие отличалось от остальных и что ты была готова…

Гермиона просто смотрела на Джинни, внезапно почувствовав себя слишком уставшей, чтобы продолжать разговор.

— Я бы никогда не попросила кого-то делать то, что не готова была делать сама. Я думала, все и так понимали это…

Джинни побледнела, ее кожа стала такой ослепительно белой, что шрам резко выделился на ее лице.

— Я знала. Я всегда знала это. Я просто… я верила в Гарри. Я верила в то, что он говорил о войне и о силе любви. На полях сражений можно было увидеть в людях худшее, но в то же время и лучшее. Я думала, что, возможно, ты не видела этого из Больничного крыла. Но ты была права… ты всегда была права, и от этого тебе, скорее всего, было ещё тяжелее, чем всем остальным… потому что ты оставалась с нами все это время, зная правду.

Грудь Гермионы кольнуло, как будто Джинни прикоснулась