свою окровавленную руку и вытер ту о мантию, прежде чем очистить одежду.

Драко снова положил руку на стену.

Его плечи на мгновение расслабленно опустились, прежде чем он снова расправил их и направился к двери.

— Драко?

Он замер и медленно повернулся к ней. Его лицо было непроницаемым.

Она просто смотрела на него в течение нескольких секунд, чувствуя, как сердце наливается свинцовой тяжестью.

— Мы ведь здесь в безопасности, Драко?

— Да, — тут же ответил он.

Она села, и его лицо напряглось.

— В самом деле?

Он стоял в дверях с палочкой в руке.

— Здесь безопасно. Даю слово.

Она кивнула.

— Если ты так говоришь, я тебе верю.

Он тоже сдержанно кивнул.

Гермиона облизнула губы.

— Значит, тебе больше не нужно добавлять новые охранные чары? Если мы в безопасности.

Он стоял и смотрел на нее, явно не зная, что ответить.

Она слабо улыбнулась ему, пока пульсирующее чувство горя разрасталось в ее груди.

— Нам двоим нужно отдохнуть. Ты не должен продолжать… продолжать обороняться, словно мы до сих пор находимся на войне.

Драко просто молча стоял у двери.

Она печально смотрела на него, осознавая разницу между ними: он никогда не мечтал о том, что будет делать или кем станет после войны. В отличие от нее, у него было мало ожиданий, которые могли бы его разочаровать.

Он не знал, что делать, но продолжал заниматься тем же, чем и всегда.

Девушка потянулась к нему.

— Останься со мной. Сейчас наступило именно то время, в которое мы отдыхаем.

Он продолжал стоять в дверях, его взгляд метнулся в сторону соседней комнаты.

— Если тебе нужно что-то сделать, я подожду.

Она увидела, как его рука дернулась, прежде чем Драко сжал палочку в кулаке. Его глаза вдруг стали мальчишескими и неуверенными.

Он понятия не имел, как не быть солдатом.

Он снова посмотрел в сторону соседней комнаты.

Она потянулась к нему.

— Останься здесь, Драко. Тебе тоже стоит отдохнуть.

Он медленно кивнул, но не двинулся с места. Гермиона встала и подошла. Она встретилась с ним взглядом, вынула палочку из его руки и положила ее на комод. Девушка сбросила с его плеч мантию и провела руками по рубашке и брюкам, отыскивая множество потайных карманов, которые у него были, вытаскивая дополнительные палочки и оружие.

Она не была уверена, взял ли он с собой какие-нибудь вещи, кроме оружия.

Он поморщился, когда она собрала все и сложила на комод.

Гермиона остановилась и посмотрела ему в глаза.

— Мы в безопасности, верно?

Драко сглотнул и медленно кивнул.

Она взяла его за руку.

— Тогда оставь это.

Она смотрела на него, пока они лежали лицом к лицу на ее кровати. Его глаза продолжали скользить мимо нее к оружию на комоде.

— Кем ты хотел быть… до того, как тебя заставили стать Пожирателем Смерти? Что бы ты делал, если бы не война?

Он бесстрастно посмотрел на нее.

— Я был наследником Малфоев. Если бы я не стал Пожирателем Смерти, то просто стал бы наследником Малфоев. У моего отца были планы в политике на мой счёт... поэтому я был бы политиком.

— О… Ну а какой твой любимый предмет в школе?

Почему-то она никогда раньше не задавала ему этого вопроса и не была уверена, что сможет угадать ответ. Они знали друг друга только по граням, отполированным войной.

Несколько секунд он молчал и, казалось, пытался вспомнить.

— Мне нравились Чары.

Уголок ее рта приподнялся.

— Я должна была догадаться. Я помню, что у тебя они хорошо получались. Ты мог бы заняться этой областью снова. Алхимия и Чары сильно переплетены между собой. Возможно, мы когда-нибудь сможем поработать вместе.

Уголок его рта дернулся.

— Возможно.

Он выглядел усталым. Гермиона прижалась к нему, и он запустил руку в ее волосы, притягивая девушку ближе.

— Мы здесь в безопасности? — снова спросила она, проводя пальцами по его рубашке. — Ты же не… ты же не просто так говоришь, чтобы я успокоилась?

Драко отстранился и посмотрел на нее.

— Мы в безопасности, Гермиона.

Сжимающая ее грудь тревога исчезла.

— Хорошо.

Гермиона глубоко вздохнула и закрыла глаза.

Когда она проснулась несколько часов спустя, он тоже спал. Как будто девять лет изнеможения наконец дали о себе знать и поглотили его.

Он спал целыми днями, почти без чувств. Гермиона могла бы развязать ему руку и вылечить ее, и он бы не пошевельнулся.

Она спала так же много всю первую неделю. Гермиона не думала, что устала настолько, чтобы спать целыми днями подряд, но казалось, словно неумолимое напряжение, которое она даже не замечала, наконец-то отпустило, и сон был более освежающим, чем когда-либо в ее жизни.

Головные боли постепенно сошли на нет. Она нашла пергамент и перо и старательно записывала все, что смогла вспомнить из своих угасающих воспоминаний. Когда она просмотрела записи несколько дней спустя, многие детали были ей незнакомы.

Но ей казалось, что ее разум обрел какое-то подобие неустойчивого равновесия.

Драко продолжал спокойно спать всю следующую неделю. Он ненадолго просыпался, чтобы поесть, проверить защиту, а затем снова падал на кровать, сжимая Гермиону. Иногда она беспокоилась, что он, должно быть, болен, раз так много спит. Она проверила его с помощью диагностики, чтобы успокоиться.

Он не спал, если ее не было рядом.

Она пыталась тихонько проскользнуть в соседнюю комнату, чтобы осмотреть книжные полки, но через две минуты он появлялся в дверях с палочкой в руке. Она хватала несколько книг с полок и возвращалась в кровать.

— Я достаточно отдохнул, — говорил Драко, все еще стоя в дверях.

— Но я должна продолжать отдыхать, — возражала она, ложась в кровать. — Просто хотела немного почитать.

Через несколько минут он снова засыпал, пока она читала, переплетая их пальцы.

Шел девятый день их пребывания здесь, когда раздался легкий стук в дверь.

Джинни приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

— Джеймс сейчас дремлет. Могу я войти?

Гермиона закрыла книгу и кивнула. Они отправили друг другу несколько записок через домовых эльфов, но она не видела Джинни больше нескольких минут с того дня, как они приехали.

Джинни прошла через комнаты в спальню и остановилась, глядя на Драко в течение нескольких секунд, прежде чем отвернуться и наколдовать маленький стул.

Несколько минут они сидели, уставившись друг на друга. В глазах Джинни, изучавшей Гермиону, мелькнуло опасение.