class="p1">Налог на соль назывался габель (gabelle). Как предмет первой необходимости, источники которого были крайне ограничены, соль как нельзя лучше подходила для обложения налогом. Однако мало какие аспекты королевской фискальной системы были сложнее, чем габель. Этот налог взимался оптом в определенном размере за единицу веса соли и не зависел от её цены, которую правительство пыталось контролировать. Провинции северной и центральной Франции не производили соль и поэтому там налог на неё был значительно выше. Соль доставлялась на королевские соляные склады (greniers à sel) в округах и городах, а затем продавалась населению с учётом налога, составлявшего обычно около 75 % от её стоимости. Каждая семья была обязана покупать по установленным ценам определенное количество соли в год, независимо от того, нужно ли ей это. В провинциях с небольшим дефицитом соли  — Юг и Бургундии — налог составлял от 20 до 25 % от розничной стоимости и торговля солью контролировалась там менее строго, чем на севере. Регионы непосредственного производства соли, находившиеся на побережье Атлантики и Средиземного моря, от габели были освобождены. Большая разница в цене на соль внутри королевства способствовала росту крупномасштабной контрабанды, хотя повышение налогов в последующие века ситуацию с контрабандой по сравнению со времен Людовика только ухудшило. В период с 1489 по 1514 год доходы от габели увеличились со 150.000 ливров до 284.000 ливров в год. Людовик, как считалось, говорил, что это был самый легкий и щадящий налог, который когда-либо взимался, "потому что его платят люди всех сословий". Освобождений от уплаты габели было крайне мало, да и те что были выданы ограничивались лицами высшего статуса. Счетная палата должна была проверять каждое заявленное освобождение[303].

Относительно новым, но самым тяжёлым налогом была талья (taille). После того как в 1439 году талья стала постоянной, этот налог давал в казну Карла VII 1.200.000 ливров в год. При Людовике XI эта сумма достигла 4.700.000 ливров в 1483 году, но Анна де Божё и Карл VIII значительно снизили талью, вероятно, в ответ на требования Генеральных Штатов 1484 года, сохранить её до 1.500.000 ливров. К 1498 году талья возросла до 2.114.157 ливров, хотя в том году был большой дефицит бюджета[304]. Существовало два типа тальи. В Лангедоке это был налог на землю простолюдинов (terre roturière), то есть, имущество, которое не давало его владельцу дворянского титула вне зависимости от того кто им владеет. Когда такой участок земли приобретался дворянином, он продолжал облагаться тальей. В остальной части королевства талья представляла собой прямой налог на землю и имущество незнатных лиц. Когда дворянин покупал участок земли или простолюдин получал дворянский патент, эти владения от тальи освобождались. В этом случае налог на остальных налогоплательщиков прихода увеличивался, поскольку именно приход был налогооблагаемой единицей. Споры о том, освободился ли участок земли от тальи, часто выносились в Суд по податям, а иногда и в Королевский Совет. Причиной освобождения дворянства от тальи было то, что этот налог был создан специально для содержания армии и взимался с тех, кто в ней не служил. Он был рассчитан на содержание 2.500 копий. Духовенство также было от него освобождено[305].

Когда король и его Совет устанавливали размер тальи на предстоящий год, эта сумма распределялась между четырьмя административно-финансовыми регионами ― Лангедойлем (центр и юго‑запад страны), Лангедоком (включая Лионне, Форез), "За Сеной и Ивоной" (Иль‑де‑Франс, Шампань) и Нормандией ― охватывавшими почти всю территорию королевства и контролировавшимися четырьмя казначействами во главе с генералами казначеями (généraux des finances). В свою очередь эти регионы были разделены примерно на 90 более мелких приходов, élections,  называемых так потому, что в прошлом в каждом из них налогоплательщики избирали элю (élu), сборщика, контролировавшего сбор тальи в приходе. Элю на основе оценки стоимости имущества прихожан распределяли между ними сумму налога на их приход. Но ко времени Людовика XII элю перестали быть выборными, а назначались королевскими чиновниками, контролировавшими в приходах сбор эдов и габели. Фактически деньги собирались чиновниками занимавшими разные должности, наиболее распространенной из которых была получатель тальи (réceiveur des tailles). По оценкам, в 1515 году в стране насчитывалось 1.139 налоговых чиновников. В те периоды, когда годовая сумма тальи уже была определена, а королю требовались дополнительные средства (обычно на войну), он прибегал к дополнительному налогу, называемому крю (crue, свежий), поскольку он взимался дополнительно к талье. Крупные города зачастую освобождались от уплаты налогов на том основании, что было очень трудно оценить финансовое состояние большого числа людей, не владеющих собственностью. Вместо этого города соглашались на выплату короне денежной субсидии (octroi), собиравшейся в основном за счет пошлин и сборов с товаров ввозившихся в город или на его рынок.

Системы распределения налогов и оценки имущества элю существовали до 1453 года, поэтому провинции, оказавшиеся под властью короны после этого — Гиень, Гасконь, Бретань, Бургундия и Прованс — наряду с Лангедоком и Дофине, имели несколько иную систему взимания прямых налогов, чем остальная часть королевства. В некоторых из этих провинций налог имел другое название; например, в Бретани и Провансе все ещё использовался термин фуаж (fouage), происходящий от налога на очаг (домохозяйство) в прошлые века. Сословные ассамблеи этих провинций ежегодно собирались, чтобы согласовать сумму, запрошенную короной, а также для одобрения любого дополнительного крю. Эти провинции принимавшие налоги после согласования с местной сословной ассамблеей назывались pays d'état, в то время как провинции остальной части королевства, где налоги устанавливались и собирались напрямую королевской администрацией без участия местных ассамблей — pays d'élection. Это различие сохранялось на протяжении нескольких столетий, и, следовательно, провинциальные ассамблеи продолжали собираться. Но было также несколько провинций, таких как Нормандия и Бургундия, где согласование налогов с местными ассамблеями и установление их королевскими чиновниками во время царствования Людовика существовало параллельно[306].

Когда Людовик XII взошел на престол, он обнаружил в казне дефицит в 1.400.000 ливров. Тем не менее, он сократил налоги на до 1.932.704 ливров, то есть на 200.000 ливров[307] и отказался от 300.000 ливров выделенных налогоплательщиками на его "торжественное воцарение". Итальянские войны вынудили короля повысить налоги до более чем 2.000.000 ливров в течении трёх лет, но затем Людовик смог существенно сократить их до 1.650.000 ливров в 1503 году, и немного увеличил в 1504 году — до 1. 500.000[308]. Но, снизив базовую ставку налога, королю несколько раз приходилось запрашивать крю в размере 300.000 или 500.000 ливров.

Чтобы уложиться в бюджет, Людовику пришлось сократить расходы[309]. Одним из пунктов в списке сокращений стали пенсии выплачиваемые знати и иностранным государям, которые в 1497 году составили 498.000 ливров. Говорили, что он сократил их вдвое, но если это правда, то с началом Итальянской войны они снова резко выросли. В 1500 году пенсии для 260 человек составили 416.544 ливра, но в 1503 году они снова сократились до 247.000 ливров, а в 1505 году — до 202.000 ливров. По-видимому, Людовик сократил число лиц, получавших эти пенсии, а не уменьшил пенсии для тех, кто их все ещё получал. Например, герцог