Кубинцы, пуэрториканцы, мексиканцы — пестрая, шумная толпа, пахнущая ромом и потом. И среди всего этого буйства красок я — единственный белый в светлом костюме — смотрелся как бельмо на глазу или как очень жирный кусок добычи, случайно заплывший в бассейн к пираньям.

Музыка на мгновение стихла, и сотня пар глаз уставились на меня. В воздухе повисло то самое напряжение, которое обычно предшествует либо драке, либо каким-то неприятностям. Но прежде чем местный вышибала успел оторвать задницу от табурета, толпа расступилась.

Ко мне летела — иначе не скажешь — настоящая стихия.

— Эй, гуапо! Ты заблудился или ищешь приключений? — голос был низким, с приятной хрипотцой и сильным акцентом.

Я замер, невольно рассматривая ту, что решилась подойти первой. Брюнетка. Высокие, словно выточенные из темного мрамора скулы, капризные пухлые губы, накрашенные так ярко, что они казались влажными даже в полумраке. На девушке было алое платье из тонкого шелка — явно знавшее лучшие времена, но сидевшее на ее фигуре так плотно, что не оставляло места для фантазии. Крупная, высокая грудь едва удерживалась в глубоком вырезе, грозя вырваться на свободу при каждом резком движении. Подол платья был явно выше нормы - я видел коленки.

— Скорее второе, — я улыбнулся своей самой обезоруживающей улыбкой, которую мог выдать. — Я Кит. А ты…

— Камила, — она бесцеремонно окинула меня взглядом, задержавшись на часах и галстуке — Слушай, Кит, ты танцевать умеешь? Или только стоять красиво, как памятник Вашингтону?

Я приподнял бровь. Напор был что надо. Такая прямолинейность бодрила лучше любого кофе.

— Смотря что танцевать. Но вообще — смогу. А в чем дело? Неужели здесь дефицит партнеров?

Камила сделала шаг вперед, сокращая дистанцию так, что я почувствовал аромат ее духов — тяжелый микс мускуса и жасмина.

— Сейчас будет конкурс на лучший танец. Приз за первое место — двадцать долларов, — она произнесла это так, будто речь шла о миллионе. Впрочем, для местного контингента это были серьезные деньги. — Мне они очень нужны. А мистер Эскудо, владелец этого заведения, — она кивнула в сторону тучного латиноса в белом костюме, сидевшего на возвышении, — обожает шоу. Он любит все необычное, контрасты, понимаешь?

Она обвела рукой зал, указывая на притихших завсегдатаев.

— Мы с тобой так выделимся на общем фоне, что старику Эскудо придется отдать нам деньги, даже если ты будешь наступать мне на ноги. Но лучше не наступай. Я хорошо танцую!

Я хмыкнул. Значит, я для нее — бизнес-проект. Что ж, деловой подход мне всегда импонировал.

— Двадцать долларов, говоришь? — я картинно задумался, глядя в ее горящие глаза. — Знаешь, Камила, я добавлю еще двадцатку сверху лично от себя. Если, конечно, после того как мы заберем приз, ты согласишься составить мне компанию на вечер.

Ее глаза сузились. — Ты хочешь купить меня, гуапо?

— Я хочу пригласить красивую девушку в лучший ресторан этого города, — парировал я, сокращая расстояние до опасного минимума. — Ты ведь знаешь, где здесь прилично кормят и где не подают пережаренную фасоль?

Камила на секунду замерла, взвешивая предложение. В ее голове явно шел быстрый подсчет: двадцать от Эскудо плюс двадцать от меня — это сорок долларов за один вечер. Космическая сумма для танцовщицы из портового дансинга.

— Сорок долларов... — прошептала она, и на ее губах заиграла хищная, но чертовски привлекательная усмешка. — Ладно, Кит. Откуда ты такой взялся то?

— Из эЛэЙ

— Всё будет! — решилась девушка — Если сейчас не разочаруешь меня на паркете.

В этот момент оркестр — если можно так назвать четверых парней с гитарами и кахоном — ударил по струнам. Зал взорвался криками. Ритм был бешеный, быстрый, требующий полной отдачи.

— Идем! — Камила схватила меня за руку, ее ладонь была горячей.

Она буквально потащила меня в центр круга, под свет единственного мощного фонаря. Толпа загудела — кто-то свистел, кто-то выкрикивал проклятия, но Эскудо, восседавший в своем кресле, вдруг подался вперед, вынимая сигару изо рта. Его маленькие глазки блеснули интересом.

Я поймал взгляд Камилы, притянул ее к себе за талию, чувствуя под ладонью тонкий шелк и жар ее тела. Крутанул ее в одну сторону, в другую. А потом…

— Танцуем на расстоянии!

Почему бы не выдать им твиста? Основные движения знает любой, кто смотрел Криминальное чтиво Тарантино. А я этот фильм видел полудюжину раз!

Глава 3

Пятки и носки поочерёдно «скручиваются» вправо–влево. Корпус слегка вращается вместе с бёдрами. Добавляем движения рук, щелчки пальцами, покачиваем плечами под джазовый бит. Теперь указательный палец вперёд, несколько шагов к Камиле… “Тяну” ее к себе за воображаемую веревку.

Девушка очень быстро сообразила, подстроилась. Такие же небольшие выбросы ноги вперёд или в сторону, “упирается” когда ее тяну к себе. Особенно ей понравилось движение пяток и носков туда-сюда. Эта фишка вообще всем зашла мигом - народ даже бросил танцевать, все пялились только на нас.

— Просто чума! — успела шепнуть мне Камила во время одного из сближений — Считай победили в конкурсе.

Так и оказалось. Музыка оборвалась на высокой ноте, оставив в ушах звон и тяжелое дыхание Камилы на моем плече. Зал на мгновение замер, а потом взорвался — свист, топот и выкрики на испанском смешались в единый гул. Мы победили, это было ясно еще до того, как мистер Эскудо соизволил поднять свою тушу из кресла.

Толстый латинос подошел к краю помоста, вытирая платком шею. Его маленькие глазки-щелки бегали по фигуре Камилы, задерживаясь на ее тяжело вздымающейся груди и влажной коже плеч. На меня он взглянул мельком, как на досадное, но любопытное дополнение к главному блюду.

— Эй, гуапо, ты двигаешься очень хорошо для белого, — прохрипел он, доставая из кармана пачку купюр. — Но девочка… Камила, дорогая, ты сегодня превзошла саму себя.

Он медленно, с явным удовольствием отсчитал две десятки и протянул их Камиле, коснувшись ее пальцев своими жирными сардельками. Та молниеносно выхватила деньги, спрятав их где-то в недрах своего алого платья.

— Завтра, — Эскудо выпустил струю сигарного дыма, словно пароход — завтра у нас будет конкурс на «королеву румбы». Приходи, гуапо.

— Мы подумаем, сеньор Эскудо, — я вежливо, но твердо взял Камилу под локоть, чувствуя, как она едва заметно вздрогнула.

Мы вышли на улицу. После