я быстро переоделся и пообедал в ресторане отеля. К двум часам дня небо окончательно почернело, и Майами погрузился в преждевременные сумерки. Ветер теперь не просто дул — он выл, как раненый зверь, а крупные капли дождя начали барабанить по стеклам с силой картечи. Оставаться в апартаментах стало неуютно; казалось, стихия вот-вот выдавит окно. Прихватив пухлую папку с материалами Фреда Синклера, я спустился в лобби.

Здесь собрались такие же бедолаги, которым некуда было деться. Но «Фонтенбло» был построен на совесть, и вышколенный персонал действовал безупречно, успокаивая постояльцев и продолжая меланхолично смешивать коктейли в баре. Я устроился в глубоком кожаном кресле, заказал виски и открыл папку Фреда. Читая его статьи, написанные «в стол», я окончательно структурировал образ первого номера «Ловеласа».

Каким должен быть новый американский мужчина? Страна разбогатела, у людей появились машины, квартиры и свободное время, но журналы всё ещё разговаривали с ними либо как с бойскаутами, либо как с рабочими в комбинезонах. А ведь существовал другой тип — городской, образованный, любящий музыку, книги и хороший алкоголь. Для него и создавался этот журнал.

С обложкой и центральным разворотом всё было ясно с самого начала: фотографии обнаженной Мэрилин Монро, которые я уже мог легально выкупить, обеспечат мощнейший старт. Но содержание должно было стать манифестом.

Я начал набрасывать в тетрадь черновик вступительной колонки. Это должно быть рассуждение от первого лица владельца и главного редактора о том, что современный мужчина не обязан жить скучной жизнью пригородного семьянина, вечно подстригающего газон. Он имеет право любить джаз, путешествовать и восхищаться женской красотой, не чувствуя вины. Америка слишком долго притворялась строгой — пришло время расслабиться.

Следом я решил пустить репортаж Фреда о ночной жизни Лос-Анджелеса. Его прогулка по клубам и дансингам, где играют джазовые оркестры, идеально передавала атмосферу, в которой хочется раствориться до трех утра. Читатель должен был почувствовать, что мир большой и интересный, а не ограничивается офисом и бридж с друзьями по выходным.

К этому обязательно стоило добавить раздел о мужской моде — не скучный каталог, а философский разговор о том, как должен выглядеть современный джентльмен. Для этого я решил позже нанять в качестве консультанта профессионального стилиста.

Не забыл я и про интервью. В Голливуде полно звезд, готовых рассказать о славе и женщинах. А чтобы журнал был по-настоящему лайфстайловым, я запланировал рубрику о новинках автопрома с тест-драйвами и спортивный блок, посвященный не сухим цифрам и новостям прошедших матчей, а личности атлета — например, один день из жизни известного футболиста. Ну и не стоит забывать о пляжном конкурсе с Рейчел и Кристи. Главное все правильно оформить, на каждую статью, фотографию, должен быть правильный договор. Ох, придется тратиться на юристов...

Записывая эти мысли в тетрадь под завывание шторма за стенами отеля, я чувствовал странное спокойствие. «Ловелас» обретал плоть. Пока природа пыталась разрушить город, я строил новый мир на бумаге, превращая его в манифест мужчины, который живет со вкусом и не боится своих желаний.

Глава 5

К следующему полудню реальность сузилась до размеров отеля, взятого в осаду. Ураган «Флоренс» — или как там звали эту стерву — окончательно вошел в раж. Вид из окна моего номера напоминал кадры из авангардного кино: сплошная стена серой воды, в которой изредка пролетали обломки шезлонгов и ветви пальм, похожие на оторванные конечности. Океана больше не было, была лишь ревущая бездна, пытающаяся дотянуться до фундамента «Фонтенбло».

Здание подрагивало. Несильно, едва ощутимо подошвами туфель, но этот низкочастотный гул пробирал до костей. Я спустился вниз к обеду, когда в коридорах первого этажа уже по щиколотку стояла вода — ливневка не справлялась, и океанская пена лезла через щели в дверях. Ковры превратились в тяжелые, чавкающие болота. Горничные со скорбными лицами пытались сооружать баррикады из полотенец, но это выглядело как попытка остановить танк зубочисткой.

На кухне, судя по запахам, жизнь еще теплилась — жареный бекон и кофе давали призрачную надежду на нормальность. А вот в баре лобби назревала катастрофа иного рода. Там заканчивалось спиртное. И постояльцам это категорически не нравилось. Как на “сухую” переносить такой тропический шторм?

У стойки разыгрывалась сцена, достойная греческой трагедии в современных декорациях. Высокий костлявый мужчина в помятой рубашке и развязанном галстуке отчитывал персонал отеля. Его темные волосы были всклокочены, а покрасневшие глаза горели лихорадочным, почти безумным блеском. Он покачиваясь тыкал пальцем в пиджак управляющего отелем - Шизара Дюмона. Это я прочитал на его бейджике.

— … сейчас же! Или я вас всех… — костлявый показал руками и пальцами, что он и как сделает с персоналом.

— Мистер Хьюз, умоляю, — лепетал Дюмон, — Запасы бара на исходе, крепкий алкоголь закончился, могу предложить пиво…

— Мне плевать на ваши проблемы! — хрипел постоялец, — Мне плевать на комендантский час. Я хочу бутылку виски. Нет, две. И водки. Сейчас же. Сходи купи. Достань…

— Но там шторм!

— Я с друзьями прилетел на холостяцкую вечеринку! Девки есть, карты тоже, карликов из цирка тоже обещали привести. И тут…

Костлявый покачнулся, чуть не упал. Его все дружно подхватили.

Я подошел ближе, чувствуя, как в кончиках пальцев покалывает. Что-то наклевывается. Тихо спросил у портье:

— Кто это?

— Наш владелец. Мистер Говард Хьюз — почтительно ответил тот — Ему принадлежит этот отель, а еще соседний. Очень богатый господин! Владеет своей киностудией, авиационным заводом… Прилетел в Майями на личном самолете, на мальчишник. Друг у него женится.

Дюмона было искренне жаль — бедняга явно боялся, что пьяный Хьюз всех тут поувольняет и я вмешался:

— Мистер Говард. У меня есть алкоголь. Элитный ром. Настоящий «Марди Гра». Я видите ли, вчера прибыл из Нового Орлеана…

— Кто ты? — Хьюз попытался на мне сфокусироваться, получилась плохо.

— Кит Миллер. Издатель из эЛэЙ.

— Не знаю такого. Уильяма Херста знаю. Генри Люса из Таймса…

— Я начинающий.

— Ладно, пошли за твоим Карнавальным ромом, начинающий. Он светлый или темный?

— Темный, как грехи проповедника.

Хьюз засмеялся, схватил меня за локоть с неожиданной силой, потащил к лифтам. Мы оставив за спиной пришедшего в себя Дюмона, бармена, которые чуть ли не крестились нам вслед.

— Ты знаешь, что этот отель — мой? — внезапно спросил Хьюз, когда мы вошли в лифт. — Его строил Бен