Пожарный успел вывести оттуда человека, а потом явилось такое… Нам пришлось оставить пост и залечь на время. Перекрыли дорогу, теперь всё в порядке. Все ошибаются, но у каждого есть шанс изменить убеждения. Вот смотрите, мы и регулировку движения пересмотрели. Раньше мы думали, что светофор работает совершенно неправильно, а теперь поняли: нет — только наполовину неправильно. Поэтому наши показания половину времени совпадают с его, а половину — противоположны.

— Так что, Путь иголок? — спросила Алиса.

— Выходит, что так. Третьего-то пути нет. Ну, удачи вам. Увидимся ещё.

— Не в обиду будет сказано, но хотелось бы больше не посещать это место. Но всё же до свидания.

— До свидания, до свидания… Подождите! Не ориентируйтесь по мху. Мы выяснили, что он врёт.

Путь иголок

Если Путь булавок проходил тенистым парком, Путь иголок шёл малоэтажным городским районом. Растительность отсутствовала, хотя можно было увидеть её следы — срезанные почти вровень с землёй там и тут пеньки деревьев, кустов и травинок.

«А потом явилось такое», — вспоминала Алиса. Почему она не спросила, какое именно? И куда оно ушло после того, как пришло? Может быть, назад. Путём булавок, а может, и сюда. Точно не на Рассветную… которая Полуденная. Несмотря на жару, Алиса поёжилась — ей не хотелось бы встречаться с этой таинственной сущностью.

«Как жарко, скрыться бы ненадолго в тени».

На первых этажах домов располагалось множество заведений, где легко было спрятаться от палящего солнца, но за стёклами их дверей неизменно висели таблички «Закрыто».

Как только Алиса увидела магазинчик с табличкой «Открыто», она тут же нырнула внутрь. В магазинчике было темно, прохладно и безлюдно. Казалось, будто тени, залегавшие между полками, иногда шевелятся, но ничто другое не оживляло это место.

Алиса гуляла между полками и рассматривала пыльные товары. Это были коробки, пузырьки и банки, подписанные буквами неизвестного алфавита. Только на одном пузырьке русским языком было написано: «Яд»; этот пузырёк Алиса разглядывала с осторожностью.

Достаточно охладившись, Алиса вернулась к выходу. Она попыталась открыть дверь — та не поддавалась.

«Ты что, не видишь?» — прошелестело в тенях слева. «Табличка “закрыто”», — прошелестело справа.

Табличка на двери и правда висела надписью «Закрыто» к Алисе. Она перевернула табличку надписью «Открыто» к себе, но дверь так и не поддалась. Другого выхода в магазине не было, немногочисленные двери вели в тупиковые помещения, осталось только проверить подвал.

«Возьмите печенье… — прошелестело над ухом, — с предсказанием». Алиса обратила внимание на новое чувство в левой руке, сжатой в кулак. Она подняла и разжала руку: в ладони лежало двурогое печенье.

«Думаю, не стоит его есть, — подумала она. — Но посмотреть предсказание можно».

«Не сдавайтесь! Раз в год и палка стреляет (в темноте)», — записка из лакомства искрилась оптимизмом. В записку была воткнута крупная швейная игла с намотанной на неё толстой ниткой.

Спустившись по лестнице в подвал, Алиса щёлкнула поворотным выключателем. Помещение тускло осветилось старой лампочкой, но свет, медленно растекаясь по помещению, искажал перспективу, пространство заволакивала дымка. На долю секунды прямые углы между стенами изогнулись, затем вернулись в исходное положение, но подвал сильно вытянулся. Дымка исчезла, стало ещё темнее, и неожиданно рядом с Алисой возникла группа людей в бесформенных одеждах из грубой ткани.

Алиса вскрикнула, глаза её расширились, руки она подняла к груди, как будто готовясь оттолкнуть опасность. Она попятилась к лестнице, но никакой лестницы уже не было, сзади была глухая стена.

У каждого из этих людей один мешок скрывал туловище и ноги, другой был на голове, у многих в головном мешке просвечивало только одно отверстие, под левый глаз. Руки у большинства покрывали свежие раны и старые шрамы. Раны не были обработаны и выглядели очень нездорово. В подвале стоял запах мучительной болезни, как в отделении стационара для лежачих пациентов.

«Боже, кто сделал такое с ними? Зачем?!» — ужаснулась Алиса.

— Не смотрите на соблазнительницу! — раздался голос откуда-то из-за спин незнакомцев. Вперёд выступил невысокий человек.

— Да, лидер, — хором ответили люди и отвернули от Алисы дырки в головных мешках.

На голове лидера не было мешка. Было видно, что у него отсутствуют глаза, а в слепые глазницы вбиты медные цилиндры. Путь перед собой он настукивал палкой, на которой были выжжены какие-то слова.

— Я слышу, слышу, кто ты такая. Ты раба Иллюзии. Но в действительности этот так называемый «бог» Иллюзия — дьявол! — продолжил лидер. — А мы убиваем дьявола в себе. Иллюзия проникает сквозь глаза — мы избавляемся от глаз, от одного за другим. Иллюзия проникает сквозь осязание — мы избавляемся от кожи, лоскут за лоскутом. Иллюзия проникает сквозь уши — мы заливаем их одно за другим медью. Но пока у меня есть одно ухо, я слышу, кто ты такая.

Лидер приближался, стуча палкой.

— Наши святые лишены чувств. Тело кормит разум ложью, поэтому мы оставили от них самый минимум, нужный для поддержания разума. Только лишившись чувств, можно быть уверенным, что дьявол Иллюзия не обманет тебя! Женщина — раба Иллюзии. Она всегда в плену лжи, при этом считает долгом совращать праведников. Любая женщина должна быть исправлена немедленно после обнаружения!

Лидер повернулся лицом к последователям и скомандовал:

— Схватить её!

Те сорвались с мест и, толкаясь, бросились исполнять волю лидера.

В подобной ситуации у одного человека срабатывает программа «бей», у другого — «беги», а у кого-то — «притворись мёртвым». Алиса же снова испытала чувство дежавю и поняла, что произойдёт в каждом из подобных сценариев — совсем немного останется от неё и повиснет на крюке в дальней комнате, за абсолютно чёрным Алтарём Сенсорной Депривации. На спасение есть только один шанс из миллиона, и Алиса поняла, что нужно делать.

Она подняла футболку, явив взору послушников картину,