Через разведчика в коридоре главного дома я поймал кусок разговора – Чернов встречал гостя. Голоса были далёкими, но я смог разобрать суть.

«Пётр, я не хочу ужинать. Нет времени. Повозку не распрягать. Сколько до Дубровского?»

«Два с половиной часа, ваше сиятельство. Если по прямой, через старую гать. Повозки крытые, кони свежие. Через три часа будем на его границе».

«Выезжаем через четверть часа. Пётр, ещё раз. Мальчишки отработали?»

«Отработали, ваше сиятельство. Паразиты были в одном Воробьёве. Дубровский, если он такой, как о нём говорят, скорее всего, полез спасать – значит, взял его на себя. Через три-четыре дня у него начнётся агония. Потом отойдёт тихо. Лес будет как вымороженный сад – ни хозяина, ни воли».

«Хорошо. Едем. Если мальчишек этих сегодня ещё не убрали – пусть Савва займётся. Свидетелей за собой не оставляем».

Я очень медленно отпустил створку окна.

У меня внутри потемнело. Проснулся холодный гнев – я такой раз в жизни чувствовал, когда мой компаньон в прошлой жизни попытался вывести общие деньги через подставную фирму. Сейчас было острее. Потому что там речь шла о деньгах, а здесь – о людях, которые у меня дома лежат на кроватях, и о той дряни, которую я вытянул из Кости.

«Свидетелей за собой не оставляем». И Савва в таверне сейчас, в пьяном настроении, с флягой – он по факту палач.

Я дышал. Три счёта вдох, три счёта выдох. В голове прокручивались варианты.

Первый – ударить, когда Озёров сядет в машину. Граф пока дома, а я друид в ауре собственной ярости, который может обращать её в ману. Я всерьёз прикинул угол и траекторию.

И тут же отбросил затею. Ведь там не только граф, но и его четверка магов. Плюс Чернов с его даром воды – я ещё не знал всех его возможностей в полной мере.

Даже если бы я положил графа, что не факт получится, то живым оттуда ушёл бы только я, если очень повезёт. А мне нужно было выйти с четырьмя. Студенты, старик.

Второй вариант – увести старика, вернуться за студентами. Доказательства у меня уже есть – я слышал каждое слово. Их только нужно донести туда, где они чего-то стоят.

Но не факт, что за это время студентов уже не убьют.

Значит, придётся действовать по третьему варианту.

– Идём, – прошептал я старику. – И тихо.

Он кивнул. И через окно мы вышли на крышу пристройки. Старая дранка, поросшая мхом, пружинила под ногами. Часовой внизу не слышал – мой разведчик чем-то зашуршал возле его сапога, оставаясь в тени. И мужик переключился на ногу, выругался, отвлёкся. Секунд пять ему хватило, чтобы мы оба перебрались к краю крыши и спустились по водосточной трубе в тень у стены сарая.

Павел Демьянович дышал ровно, но тяжело. Вода источника работала, но она лишь зарядила его, а не сделала молодым. Шаг у него был медленный, старческий.

– Павел Демьянович, – я придержал его за локоть у поворота. Старику нужно было отдышаться, и я нашёл для этого хороший повод. – Вопрос. Вы говорили, что живым не выйдете. Что такого вы знаете, что Чернов держит вас тут, а не отпускает?

Я подозревал, что дело не только в том, что старик мешает.

Он помолчал. Потом выдохнул:

– Потому что я знаю состав той самой дряни, которой он студента зарядил. Я её сам составлял, – он остановился, опёрся рукой о стену, – и думал, что делаю лекарство по его рецепту. Новое средство из Петербурга, так мне сказали. А когда понял, для чего, то отказался мешать последние два ингредиента. Без них это просто болезнь. С ними она превратится в нацеленную смерть.

Я очень медленно втянул воздух носом.

– То есть эту дрянь настроили лично на меня.

– Да, сынок. Когда я всё понял, то отказался участвовать… и сам слёг.

Он посмотрел на меня снизу вверх, и в его глазах отразилось что-то похожее на стыд.

– Сынок. Куда ты нас ведёшь? – решил он сменить тему.

– В погреб у конюшни. Отсидитесь там, я сбегаю за студентами. Потом через ворота пройдём как-нибудь под прикрытием деревьев.

– Через ворота не выйдем, – тихо ответил он. – Там сейчас утроят караул, ведь граф приехал. И по тракту они тебя догонят за четверть часа на свежих конях. Послушай, барон. Есть другой путь.

Я бы мог прикрыться от погони деревьями, но если есть вариант без суматохи, то лучше рассмотреть и его.

– Говорите, – кивнул я.

– Под конюшней есть ход. Его при старом бароне Чернове, отце нынешнего, копали – на случай пожара или осады. Выходит к реке, к старому мостку. Покойный конюх мне его показывал, когда я ему печень лечил лет пятнадцать назад – рассказывал, что прятал там по молодости чужих баб от барского глаза. Доска в пустом стойле поднимается, под ней железная лесенка.

– Нынешний Чернов о нём знает?

– Знает, – старик кивнул. – Но не пользуется. И стражи там нет.

– А ход выводит к рыбацкой лодке? – я вспомнил, что видел её по пути сюда из повозки.

– Должна там стоять.

– Тогда сперва я за студентами, потом пролезем через этот ход, – сказав это, я жестом велел идти дальше.

Мы пересекли тёмный двор, прижимаясь к стенам сарая. Я повёл нас к старому каменный погребу у конюшни, которую заприметил ещё в начале нашей “операции”. Пустая, заросшая крапивой, с провалившейся крышкой. Камень частично глушит магию и чувствительные артефакты. Если Озёров сейчас потянет своим определителем по территории, погреб для него будет как слепое пятно.

Я сдвинул крышку. Старик посмотрел на чёрный провал без особого восторга, но полез. Я спустился следом, задвинул крышку. В погребе пахло землёй и старым луком.

– Сидите здесь, – я посадил его на перевёрнутое ведро в углу. – Не двигайтесь. Вот, возьмите.

Я отдал ему одного разведчика – тот обратился в его ладонях деревянной веткой, только глазницы светились тускло-зелёным.

– Если кто-то полезет сверху – эта штука пустит сок, от которого образуется газ, и человек минут на десять перестанет соображать. Но только если вы сами ему скомандуете. Просто подумайте: «жги», и всё. Понятно?

– Понятно, – сказал старик, глядя на деревяшку в своих руках. – Надеюсь, не пригодится…

Я выскользнул обратно наверх, не услышав окончания фразы.

До таверны было шагов сорок.