Здесь мы не можем последовательно и поэтапно проследить различные потоки Великого страха, не рискуя утомить читателей бесконечными перечислениями. Впрочем, если перенести движение этих потоков на карту, то выяснится, что в нынешнем состоянии нашей документации есть значительные пробелы. Тем не менее важно хотя бы в общих чертах представлять себе их основные пути и обозначить некоторые проблемы, требующие от краевых историков размышлений и дальнейшего изучения.

Страх в Може и бокаже в районе Пуату был самым ранним по времени, и он остается наименее изученным, так как многие архивные документы были уничтожены во время Вандейского восстания. По всей видимости, больше узнать об этом нам не удастся. Страх в этом регионе стал реакцией на панику в Нанте, зафиксированную 20 июля. К северу от Луары о нем не упоминается. Он возник на юге вечером 20 или утром 21 июля – предположительно, между рекой Севр и озером Гранльё. Мы встречаем первое упоминание о страхе в связи с его продвижением в Клисоне. От Клисона он поднялся к долинам рек Севр и Муан. Страх охватил Шоле 21 июля после полудня. В Мортани о новостях узнали вечером того же дня после получения частного сообщения из Бэссе и от депутатов из Шоле. Затем депутаты распространили его по всей территории Можа, и 22 июля страх был отмечен в Сен-Ламбер-дю-Латте́ – он пришел туда из Шемийе. 21 июля вечером он оказался в Молеврие, а на следующий день тревога охватила уже всю округу вплоть до Туара, Эрво, Брессюира и Партене. Страх распространился и южнее Севра: в Ла-Шатеньере он оказался также 22 июля. В этот момент страх был в самом разгаре, и о нем долго вспоминали в связи с праздником святой Марии Магдалины, который отмечался в этот день. Но 23 июля страх продолжил свое движение на юго-восток. Рано утром он охватил Секондиньи и вызвал там беспорядки, которым Тэн обеспечил широкую известность. Судя по всему, в тот же день отголоски страха дошли из Партене до Пуатье и Сен-Мексана. Похоже, что также пострадала центральная часть бокажа, а в Лез-Эрбье ходили разговоры, что разбойники сожгли Леже и Монтегю. Новости дошли и до Фонтене-ле-Конта, однако есть основания полагать, что в приморской зоне от Бурнёфа до Ле-Сабля и Фонтене опасались только бандитов и не поддались панике. На востоке зона распространения была ограничена реками Лейоном и Туэ: равнина Пуату осталась незатронутой. Похожая ситуация сложилась и на юге: не было бы ничего удивительного, если бы беспорядки в бокаже испугали жителей равнины, но фактически все произошло так, как если бы заражению страхом «хорошего» края помешало противостояние, существовавшее между двумя регионами.

Страх в Мэне появился почти одновременно – вероятно, 21 июля утром, так как первое упоминание о нем мы находим в момент его проникновения в Боннетабль в этот же день в 3 часа дня. Он пришел из Ла-Ферте-Бернара и Ножана – по-видимому, Ножан-ле-Бернара к северо-востоку от Боннетабля. Мы не знаем точно, где он возник, но ему наверняка предшествовали тревожные новости с рынков вдоль Эра и Авра, а также из Шартра, Дрё, Нонанкура, Вернёя и Л’Эгля, в котором постоянно происходили беспорядки. Мы уже говорили о письме мэра Шартра, а 24 июля в Мамер пришло другое письмо, в котором сообщалось, что через Дрё и Вернёй прошли больше 2000 разбойников, совершивших там много злодеяний, но «больше 4000 [sic] из них было уничтожено». Из Боннетабля паника переместилась на север, прошла Перш через Беллем, Мортань, Мулен-ла-Марш и Л’Эгль. С 23 июля она уже охватила Эврё. Однако прежде всего она шла на запад. 22 июля паника двигалась к Са́рте: около 9 часов вечера она появилась в Мамере и Баллоне и этим же вечером была уже в Ле-Мане. Из Ле-Мана в ночь с 22 на 23 июля курьер доставил ее в Ла-Флеш. 23 июля, в так называемый безумный четверг, на ногах был весь край – от Алансона до Ле-Мана. Одновременно поток прошел через Нижний Мэн от Сарты до Майена, окрестности которого к концу дня были полностью охвачены страхом – Лассе, Майен, Лаваль и Шато-Гонтье. Наиболее значимое воспоминание об этом потоке страха нам оставил кюре Брюлона. По-видимому, Верхний Мэн на тот момент сильно не пострадал. Однако в тот же день, 23 июля, в Баллоне произошло очень серьезное событие: взбунтовавшиеся крестьяне убили заместителя мэра Ле-Мана Кюро и де Монтессона, его зятя. Судя по всему, эти убийства вызвали вторую волну страха, так что вслед за «безумным четвергом» наступила «безумная пятница». В Мортани паника особенно ярко проявилась 24 июля. На этот раз в движение пришел весь Верхний Мэн, и в ночь с 23 на 24 июля страх настиг долину реки Луар – от Шато-дю-Луара через Сен-Кале до самого Вандома.

Паника из Мэна устремилась к западу от Майена – от Шато-Гонтье через Краон, а из Лаваля и Майена, 24 июля, по нескольким маршрутам, к кузницам Пор-Брийе и к Ла-Гравель, о чем работники ферм поставили в известность комитет в Витре. На юге паника также пересекла Луар. Уже 24 она дошла до Тура через Нёви-ле-Руа, а затем снова, уже 27 июля, со стороны Вандома через Шато-Рено. Из Вандома она также направилась к Блуа. Отправной точкой ответвления потока страха, поднявшегося по левому берегу долины Луары, по-видимому, стал Тур: 25 июля страх вошел в Амбуаз, затем, в тот же день, он распространился к югу от Блуа, где его последствия описал в воспоминаниях г-н де Шеверни, и оказался с другой стороны долины Шер ближе к Сент-Эньяну. По пути из Тура в Анже новости также могли дойти до жителей Ле-Валя через Сабле́ и Ла-Флеш, но на данный момент у нас нет никаких документов, которые могли бы подтвердить это предположение. Ничто не указывает, что, как можно было ожидать, от Тура поток пошел вниз по Луаре: 25 июля сведения запросили в Ланже́, но в запросе не говорилось о панике. Зато из Тура страх пришел в долину Эндра и 27 июля оказался уже в Лоше. На северо-востоке поток пересек Перш и обрел новую силу, спускаясь по долине Ито́на через Бретёй и Дамвиль. Жители равнины Сент-Андре и Пэи-д’Уш постоянно слышали в округе разговоры о бунтах. В комитете Эврё восстание в Руане приписали разбойникам из Парижа, и оно вызвало сильное беспокойство. Такая же обстановка была и в Лувье, власти которого 22 июля запросили у Эврё пушки для защиты своих мануфактур. Следующим по Сене суднам с зерном постоянно угрожала опасность, и спустя несколько дней, с 26 по 28 июля, после разграбления одного из таких судов на дамбе в По́зе между жителями Лувье и пытавшимися остановить это разграбление жителями Эльбёфа едва не началась гражданская война. С 18 по 23 июля в Л’Эгле, Вернёе, Нонанкуре и Дрё прошла волна