первой эмиссии было выпущено 80.723 тестонов, 53.673 дизенов  и 262.784 экю. Выпуск экю по сравнению с 1500 годом сократился на 41 %, хотя самый низкий показатель чеканки золотых монет за время царствования Людовика пришёлся на 1508 год, когда было выпущено всего 169.166 экю[669].

Дефляция цен, вызванная дефицитом драгоценных металлов, была одной из причин, по которой Людовик XII смог обойтись меньшими налоговыми поступлениями, чем его предшественник или преемник. Однако более значительным было предпринятое сокращение расходов на правительство и особенно двор. Так, например, в 1510 году Великому конюшему Галеаццо де Сен-Северино было поручено сократить число лошадей в королевской конюшне со 134 до 120, что стало вторым сокращением после 1496 года когда численность лошадей составляла 200 голов. Таким образом расходы на содержание конюшни снизились с 70.688 ливров в 1496 году до 30.508 ливров в 1510 году[670]. Расходы на службу серебряных дел (argenterie), обеспечивавшую двор столовым серебром, одеждой и мебелью, за те же двенадцать лет были сокращены со 136.000 ливров до 30.000 ливров[671]. Но наиболее существенному сокращению подверглись выплачиваемые королём пенсии, в 1505 году составлявшие 202.000 ливров а в 1511 году уже до 105.000 ливров. Неудивительно, что придворные жаловались на скупость короля.

Стремление Людовика снизить налоговое бремя для своего народа столкнулось с его столь же сильным желанием сохранить свои итальянские владения. Генуэзская экспедиция 1507 года финансировалась за счет репараций, затребованных от города, и Людовик смог отменить талью в 500.000 ливров, введённую перед походом за Альпы[672]. Этот поступок, возможно, больше, чем любой другой, способствовал его репутации человека, заботящегося о благополучии простого народа. Кратковременная кампания против Венеции в 1509 году закончилась, не причинив существенных убытков. Но через год после возвращения из итальянской кампании Людовик оказался глубоко вовлечен в ожесточенную вражду с Папой Юлием II, оказавшейся в конечном итоге очень дорогостоящей.

В 1511 году Папа смог создать из большинства соседних с Францией государств мощную лигу. В частности в неё вступила и Англия, что поставило на повестку животрепещущий вопрос о создании французского флота. Поскольку собственных кораблей у короны было мало, правительству пришлось прибегнуть к реквизиции частных судов, что было дешевле, чем строительство новых кораблей, но все же делом дорогостоящим. Например, в 1513 году Людовик заплатил 437 ливров и 10 су пиккардийскому дворянину Антуану де Майи, за месячную службу на принадлежавшем ему корабле водоизмещением семьдесят тонн и экипажем из семидесяти человек[673]. Похоже, что судостроение во Франции в ту эпоху, сильно отставало от её соседей имевших выход в Атлантику. Хотя первые орудийные порты на французских военных судах, возможно, появились вскоре после 1500 года, в целом французы, похоже, очень медленно перенимали огромные нововведения, введённые на иберийских флотах. Сам Людовик, как кажется, оставил португальские и испанские исследовательские экспедиции без внимания. По крайней мере в каких-либо связанных с королём записях нет никаких упоминаний о его осведомленности об открытии Христофором Колумбом Америки. Единственное упоминание о путешествиях португальцев на Восток содержится в словах венецианского посла 1505 года о том, что французский двор узнал о скором прибытии португальских каравелл из Индии[674]. Но в отсутствии интереса со стороны двора к великим географическим открытиям не было ничего необычного и похоже, что это было характерно для французского народа в целом. В 1508 году, когда Людовик и Анна официально прибыли в Руан, в одной из "живых картин" им была представлена сцена, изображавшая мир разделенным на три части — Европу, Азию и Африку. Отсутствие каких-либо упоминаний о Новом Свете спустя шестнадцать лет после первого путешествия Колумба особенно удивительно для Руана, имевшего сильные традиции мореходства и учитывая значительную активность нормандских моряков в Атлантике курсировавших, во время царствования Людовика, из Дьеппа и Онфлёра до Большой Ньюфаундлендской банки[675].

По-видимому, незнание Людовиком XII того, что делали его моряки в Атлантике, помешало ему поддержать более масштабные усилия по установлению сферы влияния Франции в Новом Свете, и это также может объяснить слабые результаты французского флота в войне 1512–1513 годах. Однако не менее важным фактором стала нехватка денег, поскольку, Людовику нужно было найти больше средств для выплаты своим войскам, особенно когда в 1513 году война дошла до Франции. Явная нехватка финансовых средств стала одной из причин потери владений в Италии. В июле 1512 года король взял под свой контроль обширные владения погибшего в Италии Гастона де Фуа, чтобы получать доходы от них для королевской казны. В том же году он потребовал от духовенства выплату десятины и приказал муниципалитету Парижу укрепить оборону города, за счет повышения эдов на продажу вина и рыбы и габели на соль[676]. Каждую городскую гильдию обязали выделить определенную сумму денег на покупку артиллерийского орудия и оплату труда обслуживавших его солдат. 4 сентября 1512 года Людовик обратился к Парижу с просьбой о предоставлении субсидии в размере 40.000 ливров. После двух месяцев переговоров город согласился выделить 30.000. Поскольку Париж подал пример остальным городам и выплатил 10 % от общей суммы необходимой королю субсидий, то получается, что Людовик должен был собрать в общей сложности 300.000 ливров[677]. Однако в это время король чаще прибегал к займам, чем к повышению налогов.

Но финансовое положение Людовика в сентябре 1513 года стало более чем плачевным. Годом ранее "чрезвычайные затраты на войну" составили 2.777.029 ливров, что было на 30 % больше, чем в предыдущем. Флорентийский посол в сентябре 1513 года доложил своему правительству, что расходы на войну с Англией составляют 400.000 франков в месяц[678], поэтому Людовику пришлось отказаться от своей политики облегчения налогового бремени на население. Талья в 1509 году была поднята до 1.525.000 ливров, но её пришлось дополнить новыми чрезвычайными крю. В 1512 году король ввёл два крю в феврале и июне по 500.000 ливров каждый и один в 400.000 ливров в июле 1513 года. В те же годы у духовенства были запрошены две десятины в размере 320.000 и 300.000 ливров. В 1513 году король снова запросил у Парижа 30.000 ливров и после долгих дебатов муниципалитет согласился выделить 20.000 ливров, что означало, что со всех французских городов предполагалось собрать 200.000 ливров. В 1514 году сумма тальи и крю составила 2.891.900 ливров, в то время как общий доход за год — 4.884.900 ливров[679].

Для войны такого масштаба, в которой участвовал Людовик, этой суммы было явно недостаточно. 27 января 1514 года король издал эдикт с описанием финансовой катастрофы, с которой столкнулась монархия: "В течение последних трёх лет другие государи сговорившись ведут войну против нашего королевства, особенно король Англии, давний враг французской короны. Нам пришлось созвать огромные армии и флоты, понеся неисчислимые расходы, которые в итоге составили очень большую сумму"[680]. Людовик признал, что, несмотря на чрезвычайные меры, принятые в предыдущие два года для увеличения доходов, казначейство имеет дефицит в 1.180.000 ливров и более. Король сообщил, что собрал для совета большую группу влиятельных людей, и они рекомендовали, что