class="p">Ее горло сжалось, и Гермиона почувствовала, что ее сейчас стошнит. Она прогнала ужас и проигнорировала мучительное, скручивающее ощущение внизу живота.

Гермиона должна была найти способ очаровать его. Чтобы удержать его внимание и интерес.

Возможно ли это вообще?

Она вышла из комнаты, чувствуя себя опустошённой, и вернулась в больничную палату. В комнате по-прежнему было тихо.

— Поппи, я нужна тебе сейчас? Или я могу ненадолго отлучиться? — тихо спросила она.

— Конечно, дорогая. Тебе нужно отдохнуть. Ты уже двенадцать часов на ногах, — мягко сказала ей Помфри. — Если что-нибудь случится, я вызову тебя.

Гермиона теребила браслет на запястье. На него были наложены Протеевы чары, которые Орден использовал, чтобы вызывать ее в убежища, где она была наиболее необходима.

Девушка вышла из больничной палаты и направилась в свою комнату. Она не собиралась отдыхать. Гермиона переоделась в чистую одежду, а затем вышла на крыльцо и аппарировала прочь.

В волшебном мире не было того, что ей было нужно.

Гермиона пробралась к ближайшей книжной лавке.

Она просмотрела все разделы. Выбирала книги по философии, психологии, межличностным отношениям и истории, пока не набрала целую охапку.

Женщина за прилавком изогнула бровь, просматривая заголовки. Несколько исторических биографий наложниц и женщин-шпионов, подробное руководство по сексу, «Искусство войны» Сунь-Цзы, «Наука Благоразумия» Бальтасара Грасиана, биография Макиавелли, «Наука и практика» Роберта Чалдини, пособие о языке тела. В общей совокупности наличие всех этих книг было странным выбором.

— Они для эссе университета, — импульсивно солгала Гермиона, чувствуя необходимость объясниться.

— Думаю, некоторые из них пригодятся и для личного пользования, — женщина дерзко подмигнула ей, когда складывала книги в сумку.

Гермиона почувствовала, что краснеет, но заставила себя рассмеяться.

— Ну, я ведь и покупаю их, чтобы пользоваться лично, — съязвила она, но слова показались ей песком во рту.

— Если еще раз заскочишь, обязательно дай знать, как все пройдёт с эссе для твоего преподавателя. И не окажется ли что-нибудь из этого полезным для внеклассных занятий.

Гермиона неловко кивнула, расплатившись, и вынесла сумку из магазина. При этих словах женщины перед ее глазами вспыхнуло лицо Макгонагалл. Минерва тоже была в курсе.

Но именно Грюм был выбран, чтобы поговорить с Гермионой. Интересно, почему?

Ей стало немного нехорошо, когда она посмотрела на подборку книг, которыми теперь владела. Она хотела выпить чашку чая. Ну, вообще-то Гермиона хотела провалиться сквозь землю и умереть там, но глоток горячего чая был ее вторым желанием.

Девушка нашла поблизости забегаловку и выудила книгу, название которой меньше всего ее беспокоило, пока она ждала свой чай.

Менять приемы, дабы отвлечь внимание, тем паче враждебное. Не держаться начального способа действия — однообразие позволит разгадать, предупредить и даже расстроить замысел. Легко подстрелить птицу, летящую по прямой; труднее — ту, что кружит. Не держаться до конца и второго способа, ибо по двум ходам разгадают всю игру. Коварство начеку. Чтобы его провести, немалая требуется изощренность. Опытный игрок не сделает того хода, которого ждет, а тем более жаждет, противник. Явит один умысел, дабы проверить соперника помысел, а затем, круто повернув, нападает врасплох и побеждает. Хитрость сражается, применяя стратагемы умысла: никогда не совершает то, о чем возвещает; целится так, чтобы сбить с толку; для отвода глаз искусно грозит и внезапно, где не ждут, разит, непрестанно стараясь обморочить. Иная игра, иные приемы — теперь хитрость рядится в одежды бесхитростности, коварство надевает маску чистосердечия. На помощь тогда приходит наблюдательность; разгадав дальновидную цель, она под личиной света обнаруживает мрак, изобличает умысел, который, чем проще кажется, тем пуще таится. Так, коварные тучи Пифона борются со светозарными лучами Аполлона.

Гермиона закусила губу, наливая себе чашку чая, снова вспомнив о Малфое. Ее рука поднялась к горлу, и она нервно поиграла цепочкой ожерелья, крутя ту вокруг пальцев.

Затем она порылась в сумке и с помощью волшебной палочки незаметно превратила перо и пергамент в ручку и маленькую записную книжку. К тому времени, как ее чайник опустел, тетрадь была уже забита заметками.

Запихивая книги в расширенную заклинанием сумку, Гермиона еще раз обдумала ситуацию, в которой оказалась.

Она не могла полагаться только на свои предположения о Драко Малфое. Требуется узнать о нем как можно больше информации, ничего не упустив.

После почти шести лет в качестве Пожирателя Смерти Малфой, вероятно, являлся опытным манипулятором.

Отчеты Северуса указывали на то, что в ближайшем окружении Волдеморта царила безжалостная обстановка. Он был жестоким хозяином и беспощадным в своих наказаниях. Пожиратели Смерти были враждебно настроены друг к другу. Стремились уничтожить тех, кто был выше по рангу, если это помогало им обезопасить свои собственные места или получить больше доступа к власти и собственной защите.

Предложение Малфоя легко могло являться уловкой, чтобы подняться еще выше. Чтобы стать двойным агентом для Волдеморта, таким же, каким был Снейп для Ордена. И предоставить Сопротивлению ложную информацию в критический момент, который может привести к их окончательному падению.

Однако Северус поддержал эту идею, полагая, что предложение Малфоя было обоснованным. Ей придется поговорить с ним. Ей хотелось выяснить, что именно он знал, чтобы поверить в намерения Малфоя.

Она проскользнула в темный переулок и аппарировала обратно на Площадь Гриммо. Поднимаясь в свою комнату, Гермиона заметила Лаванду Браун, выходящую из комнаты, которую Рон делил с Гарри и Фредом.

Рон и Лаванда были не совсем в типичных отношениях. У Рона было около пяти девушек, которые менялись в зависимости от их доступности после миссий и стычек. Война делала его более злым и напряженным. Он постоянно был на взводе, разрабатывая планы нападений. Его талант к волшебным шахматам превратился в талант к военной стратегии. Он был склонен считать каждый несчастный случай личной ответственностью. Если он не трахался с кем-то, то впадал во взрывные приступы ярости.

У всех были разные механизмы совладания со стрессом.

Невилл Лонгботтом и Сьюзен Боунс курили на чердаке так много бумсланга, что от них разило дымом даже после наложенных чар свежести.

Ханна Эббот кусала ногти до крови.

У Чарли была набедренная фляжка, которая, как подозревала Гермиона, обладала заклинанием расширения, учитывая, что его дневные ядовитые комментарии никогда не иссякали.

Гарри курил сигареты и привычно пробирался в подпольные маггловские бойцовские клубы.

Гермиона помедлила в коридоре, глядя вслед Лаванде, прежде чем подойти и тихонько постучать в дверь спальни.

— Открыто! — крикнул Рон.

Гермиона заглянула внутрь и увидела, что он натягивает рубашку.

— Все в порядке? — поинтересовался он.

— Да, —