ручку гуляли. Я ничего не имею против женщин! Наоборот. Глубоко уважаю, — прижал он к сердцу пухлую руку. — Но работать буду с мужчинами.

Вручив Сокольскому подписанный договор, он пошарил в ящике стола и вытащил связку ключей.

— Приятно было иметь с вами дело. Надеюсь, мы не разочаруем друг друга.

— Уверен в этом, — любезно улыбнулся Сокольский. Сунув ключи в карман, он аккуратно уложил в кожаный портфель документы и повернулся к Ирене.

— Мы закончили?

— Да-да, конечно, — встряхнувшись, она тоже поднялась со стула. — Всего хорошего, пан Клатка.

Вслед за Сокольским она вышла на крыльцо, шумно вздохнула и отерла ладонями лицо.

— Ох. У меня получилось. То есть у нас…

— Ничего страшного, — кривовато улыбнулся Сокольский. — Это ведь ваше агентство. А я — так, фикция. Просто фамилия в договоре.

— Но я все равно очень вам благодарна. Вы так ловко обращаетесь с документами, — восхищенно округлила глаза Ирена. Лесть никогда не бывает лишней — особенно в ситуации, когда ты просишь человека о помощи.

— Ну что вы. Это моя работа, — смущенно порозовел Сокольский. — Вторая натура, можно сказать. А может, и первая. Жена говорила, что я ужасный зануда…

— Зануда? Вы? — старательно изобразила удивление Ирена. — Мне так не показалось. По-моему, вы очень ответственный человек. И внимательный. Весьма полезное качество. Уверена, на работе вас высоко ценят.

— Э-э-э… — еще сильнее покраснел Сокольский. — Да. Ценят. В некотором смысле. У нас, знаете ли, крупная контора. У каждого свой круг обязанностей.

Ирена понимающе закивала, словно циньский болванчик из магазина сувениров.

— Именно так я и подумала. Человек вроде вас, умный и с деловой хваткой, ни за что не стал бы работать в какой-то третьеразрядной фирме. Высококлассный специалист всегда думает на будущее. Подыскивает для себя фирмы, в которых возможен карьерный рост.

— Да? — растерянно моргнул светлыми ресницами Сокольский. — А. Ну да. Конечно. Карьерный рост — это очень важно. Я тоже так думаю.

Теперь он совершенно не походил на того собранного, решительного человека, который спорил с домовладельцем о пунктах договора. Сокольский шагал, ссутулившись, и даже казался меньше ростом — хотя все равно возвышался над прохожими, словно каланча над сельскими хатками.

Сейчас, при ярком солнечном свете, Ирена видела, что локти на его пиджаке неприлично блестят, а верхняя пуговица на жилете прихвачена нитками не того оттенка. Возможно, нужные просто закончились, но… почему тогда не перешить остальные две? Это ведь пять минут работы.

Словно почувствовав ее взгляд, Сокольский обернулся.

— И что же дальше? Мы возвращаемся домой?

— Вообще-то я хотела съездить на Юровецкую.

— Куда?

— На Юровецкую. Именно там располагается помещение, за аренду которого вы так мужественно сражались, — улыбнулась Ирена. — Юровецкого, восемнадцать. Может, вы отдадите мне ключи?

Вопрос предполагал возможность выбора, но Ирена уверенно протянула руку.

— Ох. Совсем забыл, прошу прощения, — Сокольский сунулся в правый карман. Потом в левый. Потом в нагрудный.

— В штанах. Справа, — милосердно прервала пляску святого Витта Ирена.

— Да. Точно. Вот они, — смущенно улыбаясь, Сокольский наконец-то извлек ключи. Ирена взяла из его рук связку, еще хранящую тепло тела, подбросила и поймала, наслаждаясь весом.

Ее собственное помещение. Только ее, больше ничье.

Ее собственное дело. Только ее, больше ничье.

Ее собственная жизнь.

— Благодарю вас. Вы очень мне помогли, — еще раз повторила она и присела в подобии книксена. Сокольский вежливо склонил голову, пробормотав приличествующие случаю заверения об исключительном удовольствии общения с такой прелестной и умной паненкой. На этом Ирена сочла формальную часть оконченной и замахала рукой.

— Извозчик! Изво-о-озчик!

Тощий мужичонка в засаленном картузе лихо гикнул и подхлестнул лошадь, направляя пролетку к Ирене.

— Наше вам уважение, — приветливо улыбнулся он, обнажив желтые неровные зубы. — Куда прикажете, паненка?

— На Юровецкого. Знаете, где это? — Ирена ступила на подножку. Сокольский, приблизившись, галантно поддержал ее под локоток. Рука у него оказалась неожиданно твердой — Ирена словно на деревянные перила оперлась.

— Чего ж тут не знать? Прямо, потом к реке завернуть, там налево и на Домбровку. За пять грошей довезу. Не сомневайтесь, садитесь, — мужичок улыбнулся еще шире и подоткнул кнутовищем сонного мерина. Тот раздраженно хлестнул хвостом, и мужичок азартно сверкнул глазами. — Видали? Не конь — огонь! Так и рвется, так и рвется! Садитесь, я вас за пять минут домчу.

Мерин дернул ухом, переступил с ноги на ногу — и навалил на брусчатку свежую горячую кучу.

— Вот! Вот! Видали? — еще больше обрадовался мужичок. — Налегке пойдем! Один к одному все, ну один к одному. Садитесь, паненка!

Другой пролетки все равно не было, а ждать не хотелось. Обреченно вздохнув, Ирена опустилась на обитую рогожей лавку.

— Три гроша. Тут недалеко.

— Хватит и двух, — Сокольский, легко вскочив на подножку, уселся напротив так уверенно, словно домой собирался ехать. — Трогай, милейший, трогай!

Извозчик, лихо гикнув, щелкнул в воздухе кнутом. Мерин оглянулся на него с недоумением, фыркнул и неспешно двинулся вперед. Время от времени он отставлял хвост и ронял под колеса горсть-другую яблок.

Ирена прижала к носу надушенный платок. Все-таки у автомобилей есть определенные преимущества. Они хотя бы на дорогу не гадят. А что в кашу размазать могут — так лошади, знаете ли, тоже не бабочками порхают.

— Я думала, вы вернетесь домой, — из-за платка голос стал неприятно-гнусавым.

— Да? — удивленно нахмурился Сокольский. — Но мы же должны были… Ох. Прошу прощения. Значит, вы не хотели… И я навязал вам свое общество… Еще раз прошу прощения. Я неправильно понял… — он развернулся, явно собираясь остановить пролетку. Ирена схватила его за руку, снова мимолетно удивившись твердости узкой горячей ладони.

— Неважно. Вы совершенно правы — лучше закончить дела одним махом. Утрясем все детали, подпишем соглашение, я передам вам деньги — и больше не будем отнимать друг у друга время

Глава 12

Отперев дверь, Ирена переступила порог и замерла. Закрыв глаза, глубоко вдохнула воздух. В комнате пахло сырой штукатуркой, пылью и табаком. Кто-то из бывших владельцев курил, и запах намертво въелся в стены.

В трубах журчала вода.

Вверху, на втором этаже, шаркали неспешные стариковские шаги, а вслед за ними дробно цокали когти собачки.

За окном раскинула ветви старая липа, их ажурная тень подрагивала на стене, словно кружево на ветру.

Ее собственная комната.

Ее собственное дело.

Не отца, не пана Цысека. Не славного рода Фабиан, пошли ему бог процветание. И билеты в Норштын в один конец.

Все принадлежит Ирене — и только ей.

Хорошо-то как!

Раскинув руки, Ирена крутнулась на носочках, торжествующе вскринула — и чуть не врезалась в Сокольского.

— Простите, — смутившись, отступил