— Нет-нет, это вы меня простите. Веду себя, как ребенок.

— Но вы же действительно… — Сокольский осекся, моргнул и неуверенно улыбнулся. — Я хотел сказать, что вы очень молоды.

— Смотря для чего, — Ирена не удержалась — окинула Сокольского внимательным оценивающим взглядом. Три, два, один… От жесткого воротничка рубашки к гладко выбритым щекам поползла красная волна.

Богусь, наткнувшись на такой взгляд, воспрял бы, как боевой конь при звуке трубы. И немедленно ринулся в атаку — страстный, напористый, яркий. Да-а-а… Когда-то Ирена была той крепостью, что держала осаду. А потом выбрасывала белый флаг — и наслаждалась поражением.

— Вы хотели подписать соглашение? — Ирена оглядела пустую комнату. — Давайте, наверное, здесь разместимся.

Она подошла к широкому подоконнику, похлопала приглашающе ладонью.

— Простите. Мне все-таки не стоило сюда ехать. Нужно было встретиться позже, когда вам будет удобно… — начал мямлить Сокольский, словно двоечник у доски.

— Ничего страшного, — оборвала его мучения Ирена. — Чем быстрее мы решим все вопросы, тем лучше. Итак. Я предлагала вам сделку: фамилия «Сокольский» на вывеске и в уставных документах. В обмен пять процентов дохода.

Пять процентов от ноля — тоже ноль. А если получится заработать… Тогда плевать на какие-то вшивые пять процентов!

— Да. Я обдумал это предложение. Против фамилии на вывеске не возражаю, — Сокольский немедленно подобрался — словно фокстерьер, почуявший под половицами мышь. — Но в уставных документах… Я не могу согласиться.

— Почему? От вас ничего не требуется — ни времени, ни усилий, ни финансовых вложений.

— Потому что это учредительные документы. Если у клиентов возникнут претензии, они автоматически будут распространяться на меня.

— Если мы не пропишем ограничений. В тех же уставных документах можно указать, что каждый из партнеров несет ответственность в пределах вложенного капитала. А поскольку весь вложенный капитал мой…

— Да, это разумная предосторожность. Но недостаточная. Что, если претензии будут не финансовыми?

— Вы хотите сказать, что я вас втягиваю в потенциальную уголовщину? — выгнула бровь Ирена. Но в этот раз Сокольский не смутился.

— Возможно. Такой исход нельзя исключать. Особенно в той области, которая вас заинтересовала.

— Тогда сделаем дополнительный протокол. В котором укажем сферы компетенции каждого из совладельцев. Принятие решений и вся практическая деятельность будут только на мне. Официально.

— А на мне?

— На вас… — Ирена задумчиво помолчала. — На вас, скажем, представительские функции. С пометкой, что к практическому управлению агентством вы доступа не имеете — поскольку не внесли свою долю уставного капитала.

— Тогда ваш план не имеет смысла, — азартно сверкнул глазами Сокольский. — Вы же хотели привлечь клиентов мужской фамилией. Но если мужчина ни за что не отвечает…

— Об этом все равно никто не узнает! Где вы видели человека, который станет читать не только уставные документы, но и дополнения к ним?

— В зеркале, — ухмыльнулся Сокольский. — Но я понимаю вашу мысль. Если в договоре указано что-то вроде «в рамках обязанностей, определяемых пунктом девятнадцать дополнения к соглашению за номером семь дробь два» — мало кто станет это дополнение читать.

— Да! Я именно так и планировала сделать! — зеркально ухмыльнулась Ирена.

— Но есть и другой вариант. При котором мужчина-совладелец вам в принципе не нужен. Я вчера весь день думал… — Сокольский приблизился, склонил доверительно голову, словно собирался поведать какой-то секрет. — Вы можете взять псевдоним! Какой-нибудь нейтральный. Скажем, Краузе. По такой фамилии нельзя понять, мужчине она принадлежит или женщине. В договоре указывайте не полное имя, а инициалы. И. Краузе — это ведь не только Ирена. Это Иероним, или Игнатий, или…

— Да, я понимаю. Такой вариант мне в голову не приходил. Подождите, мне нужно подумать, — Ирена привалилась плечом к стене. Сокольский молча отвернулся к окну, невозмутимый, как жираф в зоопарке.

Богусь в таких ситуациях молчать не мог. Торопил, теребил, повторял свои доводы — словно количество каким-то удивительным образом должно было перейти в качество. Богусю нужно было мгновенное согласие. Или мгновенное же возражение — на которое можно было взорваться обидой и гневом.

— Знаете… — задумчиво протянула Ирена. — Вы предлагаете хорошее решение. Но…

— Оно вам не нравится, — по лицу Сокольского скользнула невеселая усмешка. — Я понял.

— Не то чтобы не нравится. Просто… — Ирена вдруг почувствовала смутный укол вины. Как будто она должна была поддержать идею Сокольского, но предала. И не оправдала. — Со временем я хотела бы оставить в названии только свою фамилию. Детективное агентство Ирены Забельской. Не сразу, конечно, потом — когда у меня появится репутация, когда люди поймут, что я тоже чего-то стою. Вы меня понимаете? — без особой надежды спросила она. И мысленно приготовилась. Есть ситуации, в которых мужчины просто не могут не обижаться.

Сокольский тоже помолчал, задумчиво глядя в окно.

— Пожалуй, да, — наконец кивнул он. — Понимаю. Но что вы станете делать, если не достигнете цели? Вы же умная девушка. Вы не можете не понимать: без опыта, без связей, на одном голом энтузиазме…

— Тогда тем более, — улыбнулась Ирена. — Позориться — так от души. Под своим именем. Зачем приплетать к этому какого-то Краузе?

— А Сокольского, значит, можно? — неожиданно радостно улыбнулся в ответ Сокольский.

— А вы пунктом девятнадцать прикроетесь! Что мы, зря его придумали, что ли?

— Тоже верно. Значит, договорились, — кивнул Сокольский. — Через недельку я загляну, полюбуюсь на вывеску. Не каждый день соучредителем детективного агентства становишься! Всего хорошего, паненка Забельская.

Поклонившись, он подхватил с пола свой портфель и вышел на улицу. Ирена, навалившись на подоконник, наблюдала, как неспешно удаляется его долговязая, длинноногая, словно циркуль, фигура.

Глава 13

Трещины на стенах и порванные обои Ирена подлатала банальнейшей реновацией. Заняло это чуть больше десяти минут. С кривой улыбкой Ирена вспомнила, как мучилась с пассами реновации в институте. Тогда сращивание и восстановление материи казалось ей чудовищно сложным — все это подхватывание провисающих концов, контроль толщины слоя и плотности, баланс цветов в регенерирующем материале. А теперь как по маслу шло, даже не запыхалась.

Хоть какая-то польза от Богуся. Помыкаешься по дешевым квартирам — и не такому научишься. Ирена вспомнила чугунную трубу отопления, которую разворотило вдоль ровно в тот день, когда ударили первые морозы — и котельная погнала наконец-то по дому горячую воду. Кипяток хлынул на пол, мгновенно уничтожив ручной работы шелковый ковер, просочился через плашки паркета и ушел к соседям на втором этаже. Через пять минут они грохотали в дверь, угрожая семейству Фабиан физической расправой (что было приемлемо) и судебными исками (что было категорически неприемлемо). Насмерть перепуганная Ирена одним заклинанием так запломбировала течь, что чуть было наглухо