протянула Ирена. — Так же, как и мой? Все он дома лежит, пылится. А здесь всегда на виду будет.

Сокольский, конечно, не производил впечатление амбициозного человека — но у каждого мужчины есть самолюбие. И если это самолюбие немного подогреть…

— Ну… Я не знаю. Будет ли это уместно? — на лице у Сокольского отразилось сомнение. — Все-таки я формальный учредитель…

— Но учредитель же! Практически партнер! — Ирена словно бы невзначай указала на стену — туда, где планировала повесить свой диплом. — Думаю, будет совершенно справедливо продемонстрировать клиентам ваши достижения. В золоченой раме, под стеклом…

— Возможно, — Сокольский все еще колебался. — Но клиентов в любом случае пока нет.

— Скоро будут! — Ирена изобразила лицом уверенность, которой совсем не испытывала.

— Полагаете, люди заметят вашу вывеску?

— Возможно. Но я хотела дать объявления в газету.

— Да. Это разумное решение. Но… — Сокольский мялся, словно монашка на пороге борделя.

— Что — но? — мягко подтолкнула его Ирена. — Вы думаете, объявления не сработают?

— Почему же. Сработают. Наверное. Просто… знаете, вечерами делать особо нечего, я читал книгу, потом задумался…

— И? Что вы придумали? — Ирену это бессмысленное кружение начало утомлять.

— Это, конечно, не мое дело. Просто случайно пришло в голову. Может… вам дать объявления от имени благодарных клиентов?

— Это как? — растерялась Ирена.

— Обыкновенно. Пишете в газету, скажем, такое: «Приношу искреннюю благодарность детективному агентству Забельской и Сокольского», — любезно поставил ее фамилию впереди своей Сокольский. — «Они разыскали и вернули семейные драгоценности, похищенные мошенниками у моей престарелой тетушки».

Ирена, застыв с крендельком в зубах, изумленно таращилась на Сокольского.

— Как-то так, — виновато пожал плечами он. — Просто подумал. Когда мы делали аудиты для Жельского, он рассказывал, что проделывал в начале карьеры такой трюк. Сам себя в газете благодарил за выигранные в суде дела.

— Интересная мысль… — Ирена, проглотив наконец кренделек, запила его теплым кофе. — Очень интересная мысль. Спасибо. Я обязательно попробую.

— Да? — радостно улыбнулся Сокольский. — Это хорошо. Рад, что оказался полезным. Можно еще визитки рассылать, — отпив кофе, продолжил он. — Я просмотрел газеты за последний месяц, выписал громкие дела. Конечно, вам не поручат расследование, но, может быть, дадут какое-то поручение… Хотя бы мелкое. А потом вы совершенно законно укажете в объявлении, что принимали участие…

Он говорил все медленно, все тише и, наконец, совсем смолк, уткнувшись в чашку.

— Это… любопытно, — Ирена покатала в голове новую идею, примериваясь к ней. Конечно, ее близко не подпустят к серьезным делам. Но, может быть, поручат за кем-нибудь последить. Или что-то подслушать.

Или чем там начинающие детективы занимаются.

— Тот список громких дел, о котором вы говорили. Вы его захватили? — с любопытством прищурилась Ирена.

— Да. Конечно. Сейчас, — поставив чашку на стол, Сокольский полез в карман. — Вот он. Я записывал в хронологическом порядке, от старых к новым. Имя, фамилия пострадавшего, обстоятельства дела, какие меры уже приняты. Честно говоря, не знаю, чем мы можем быть полезны, но вдруг…

Ирена вскинула на него взгляд, удивленная внезапным «мы». Но Сокольский, кажется, не заметил оговорки.

— Мне самыми перспективными показались два дела. Кража рысков у Пещинских — там определенного замешан кто-то из членов семьи. Без внутренней информации воры не смогли бы ни проникнуть в конюшни, ни выйти из них. И спор о наследстве между графом Эстропом и его сводным братом. В таких делах обычно используют компромат, но компромат должен кто-то собирать…

— Вы правы, это очень интересно, — Ирена медленно скользила глазами по линованным страницам — кажется, вырванным из бухгалтерского гроссбуха. Мелким аккуратным почерком там в подробностях перечислялись самые разные газетные сплетни: кражи, измены, ссоры из-за имущества. Бегство паненки Новацкой с неизвестным гусаром… Неудачное вложение средств магнатом Хеленовичем… Пропажа документов из сейфа главного инженера судостроительных верфей…

Растрата директора Мейбаума. Ирена остановилась на этом имени. В нем было что-то знакомое. Смутно, неясно, но знакомое.

Мейбаум, директор домов призрения Святой Магдалены, взял из казны двадцать тысяч злотых. Именно эту сумму попечители выделили для ремонта обветшавшего здания. Мейбаум, заключив предварительный контракт со строительной фирмой Хелбриха, снял деньги со счета — якобы для внесения предварительной оплаты. Но в пути на экипаж пана директора совершили нападение некие злоумышленники. Выстрелив Мейбауму в ногу, они забрали все деньги, папку со сметами и выпрягли пару рысаков астурской породы. Поскольку нападение было совершено за городом, раненый пан Мейбаум несколько часов добирался до ближайшего полицейского участка, где и поведал о постигшем его несчастье.

Пан Мейбаум… которому вынесут обвинительный приговор. Будет жуткий скандал, репортеры взбесятся, то защищая несчастного директора, то обвиняя мошенника и вора. Полиция не сможет отыскать деньги, но по совокупности косвенных улик присяжные сочтут пана Мейбаума виновным. Ему присудят… присудят… что-то присудят, Ирена совершенно не помнила, что именно. Да и какая разница, если Мейбаум умрет в тюремной больнице от апоплексии. А его жена, пани Мейбаум, через два года уедет сначала в Галлию, потом в Федеративные штаты. И там уже откроет роскошный отель на деньги, которых у нее никак не могло быть. А у директора Мейбаума могли. Те самые двадцать тысяч, бесследно исчезнувшие и не найденные.

В расследовании принимало участие детективное агентство Желязного. И они ничего не нашли. Желязный не добился никакого результата… А мог бы. Если бы у него была ключевая информация.

Ирена подняла на Сокольского глаза. На ее лице медленно расцветала предвкушающая улыбка.

— Это гениально. Теперь я знаю, что делать.

— И что же? — Сокольский, кажется, не столько обрадовался ее энтузиазму, сколько испугался. — Вы же не собираетесь… совершить что-то опасное?

— Я? Ни в коем случае. Я просто пойду к Юзефу Желязному. И предложу ему помощь в расследовании — в обмен на рекомендации в прессе.

— Вы? К Желязному⁈ Да он даже слушать не станет!

— Ну… Это смотря что говорить, — радостно ухмыльнулась Ирена.

Глава 15

Контора у Желязного была роскошная. Двухэтажное здание с огромными, больше человеческого роста окнами и высокой тяжелой дверью. На ручке скалил зубы медный лев, а вверху, у самой притолоки, висел медный же колокольчик — пузатый, нарядный, начищенный до зеркального блеска. Ирена толкнула дверь, и колокольчик вздрогнул, просыпался чистым металлическим звоном.

— Добрый день. Чем могу вам служить? — тут же вывернулся откуда-то сбоку консьерж. Или не консьерж? консьерж — это же только в отелях… Но как еще назвать человека в синей ливрее с золотыми галунами? Особенно если место этого человека — за высокой стойкой.

— Сюда, пожалуйста, — консьерж беззвучно скользнул на свое место и тут же перегнулся через лакированную столешницу. — Позвольте представиться. Меня зовут