завизжал Бабочкин, ударившись лбом в стену тупика.

– Вот такие пироги, – обречённо сказал Нафаня, зажмурившись. – Прощайте, друзья. Видно, таковы сказочные законы. Их ещё Пропп придумал. Был такой в человеческом мире профессионал. Изучил все сказки и понял, что пути героев от сказки к сказке не меняются. А мы с вами настоящие герои, друзья, хоть и не главные. Но не главные же. Поэтому сейчас мы погибнем. Обнимемся?

– Законы, значит?! Да что мне ваши сказочные законы, – шагнул навстречу неотвратимой печи Бабочкин. – Мне такой закон не писан!

– С ума сошёл? – прохрипел Орлов.

– Если писан, то не читан, если читан, то… Ну вы поняли. У меня свои законы! Настоящие! – распалялся Бабочкин, доставая из-за пазухи полосатый жезл и вытаскивая из кармана свисток.

– Как лист перед травой, – шепнул Нафаня Орлову, глядя, как печь с лязгом тормозит перед свистящим по-соловьиноразбойничьему полицейским Бабочкиным.

– Предъявите документы! – гаркнул тот растерявшейся и растерявшей от резкого торможения пылающие головешки печке. – Стоять! Здесь одностороннее движение! Где водитель? Емеля, подлый трус, вылезай! И почему бампер чёрный весь? Где номера, вообще? Почему заслонка тонированная? Труба без глушителя!

Печь запыхтела и заглохла, видно крепко задумавшись над ответами.

– Молодец! – похвалил товарища Орлов. – Моя школа.

– Хороша волшебная палочка, – восхитился Нафаня, рассматривая полосатый жезл.

– Бежим, пока она не очухалась! – скомандовал Бабочкин и засвистел в полицейский свисток. – Пора выбираться отсюда!

Троица побежала дальше, а печь так и осталась пыхтеть, вздрагивать и плеваться подгоревшими пирожками, будто пытаясь разгадать хоть одну загадку полицейского Бабочкина.

Так уж устроены сказки: если загадку кому-то загадывают, он должен её разгадать. А если не под силу ему разгадать, потому что он в этой сказке что-то не понял, то его тут же и победят. И лишь самый добрый да самый смелый всегда всё разгадывает и доходит до конца. Но в то, что самый смелый и добрый в этой сказке – не Иван-царевич, не Алёнушка и не Василиса Премудрая, не даже домовёнок Кузя или Наташа с Серёжей, а русская печь, вы, конечно, не поверите. И правильно сделаете. Об этом ещё Пропп писал. А Бабочкин его ещё в институте зачем-то читал. И вот пригодилось. А ещё ему пригодилось спортивное ориентирование.

– Нам туда! – махнул жезлом Бабочкин, когда они столкнулись на повороте с Серёжей и Кузей. – Вперёд!

Впрочем, «вперёд» был только один – широкий и длинный тоннель, в который все пятеро с разбегу вбежали из своих каменных коридоров.

– Кажется, там Яга заливается, – прислушался к безудержному хохоту Нафаня. – Весело там у неё. Побежали!

– Она не может остановиться, – ужаснулся Серёжа, разглядывая катающуюся по каменному полу бабушку Ягу и милые пуховые белоснежные варежки, прыгающие по несчастной Яге и щекочущие её то тут, то там.

Услышав Серёжу, варежки замерли, будто совсем ничего не видели, зато хорошо слышали, повернулись пуховыми ладошками к нежданным гостям и перепрыгнули на них.

– А-ха-ха-ха-ха! И-хи-хи-хи-хи! Отстаньте! – принялся заливаться Кузя.

– Уха-ха-ха-ха! О-хо-хо-хо-хо! – вторил ему Серёжа.

– Стоять! Я приказываю! Гы-гы-гы-гы-гы! – зашёлся Орлов.

– Га-га-га-га-га! Да как их остановить-то? Они же ничего не нарушают! Ик-ик-ик! – заикал в изнеможении Бабочкин.

– Сейчас помру, – тяжело задышал Нафаня. – Аха-аха-аха! Тут ваши законы не помогут. И ваша фу-фу-функциональная гра-ха-хамотность тоже! Тут только волшебные слова! Яга, помоги, ты все заклинания знаешь!

– Да не знаю я, что им надо! У меня в заклинаниях таких волшебных слов-то не было – от варежек-щекотунов, – простонала Яга и снова залилась диким хохотом. – Отпустите, шерстянки подлючие! Размотаю на клубок – мало не покажется!

Шерстянки замерли ненадолго в задумчивости, но подскочили снова и принялись за всю компанию с удвоенной щекотунской силой.

– Отпустите, а то я ваш Яговый клубок Наташе отдам, для кружка макраме. Свяжут из вас салфетку морскими узлами, – подхватил Кузя.

– Отпустите, а то я отдам клубок дворнику дяде Мише, и он вас тоже куда-нибудь привяжет. Весь дом ограничительными лентами обвязал. Всё время завязывает! И вас тоже не пощадит! – пригрозил Нафаня.

– Отпустите, а то мы будем связывать вашими нитками преступников! – завопили Орлов и Бабочкин.

Варежки снова остановились, что-то прокурлыкали друг дружке, свернулись в два пуховых кулачка, потряслись немного перед носами полицейских и продолжили щекотать всех по очереди.

– Отпустите, пожалуйста! – вежливо попросил Серёжа.

Во-первых, потому, что варежки напоминали ему весёлых котят, а животных Серёжа очень любил. И все двенадцать лет переживал насчёт своей аллергии. Не угрожать же пушистикам превращением в носки или дворником дядей Мишей. Во-вторых, потому, что «пожалуйста» – единственное волшебное слово, которое вспомнил не верящий до сегодняшнего дня ни в какое волшебство Серёжа. И вспомнил очень вовремя. Это слово вообще никогда нельзя забывать.

– Пожалуйста? Пожалуйста?! – запищали варежки и упрыгали прочь.

– Ох, давно меня так не щекотали, – блаженно заулыбалась Баба Яга в потолок.

– Молодец, Серёжа! Вспомнил волшебное слово! – похвалил Орлов.

– Обезоружил вежливостью! – поддакнул Бабочкин.

– А я всегда говорил, что детей надо хорошо воспитывать! – покосился на Ягу Нафаня.

– Нормально она меня воспитала! – вскочил Кузя. – Можно подумать, я такого слова не знаю! Скажите пожалуйста!

– Да просто никаких слов уже не осталось, – отряхнулась Баба Яга. – Кощей, жук навозный, все сказки заколдовал. Теперь даже варежки пуховые оренбургские злу служат! Они, вишь, теперь щекотуны!

– Вишь какая дверища! – кивнул на высокую резную дверь тронного зала Нафаня.

– План помните? – спросила Яга.

Все дружно закивали.

– А какой у нас план «Б»? – поинтересовался Бабочкин. – Ну, мало ли что.

– Нам поможет функциональная грамотность и русский язык? – предположил Серёжа.

– Пятый класс! – подмигнул ему Кузя.

Серёжа тоже подмигнул Кузе. И все это заметили. И подумали, что план «Б» может и не пригодиться. Потому что функциональная грамотность и русский за пятый класс побеждают часто. А вот дружба побеждает всегда.

Глава 16

Уф как хорошо!

Кощей откусил от расстегая, хрумкнул мочёным яблочком, отщипнул от жареного рябчика, лениво закинул в рот пару ложек чёрной икры и обернулся на Наташу в серебряной клетке.

– Хорошо сидим! – подмигнул он своей пленнице. – Просто замечательно! И власть в моих руках, и нормальная еда. А ты чего молчишь, птичка моя? Спой, Наташик, не стыдись.

– Ещё чего! – Наташа сжала серебряные прутья так, что те заскрипели. – Пусть тебе пауки поют!

Паучок, сидевший неподалёку, вздрогнул, показал язык и исчез в щели между каменными черногранитными плитами.

– Или вон змеюку свою попроси, похититель детей!

– Тихо!

Кощей стукнул по столу так, что жареный рябчик подлетел и грохнулся на голову задремавшей у ноги злодейшества золотой змее.

Змея взвилась, зашипела спросонья, но заметила нежданную добычу, раскрыла огромную пасть, проглотила рябчика целиком и снова улеглась.

– Тихо! – Кощей снова грохнул кулаком по столу.

– Твою зовёт, – шепнул Нафаня Кузе, выглядывая из-за колонны.