образом около 50 географических миль[10], а затем вдруг изменяет это направление и стремится к югу, даже южнее параллели своих истоков. Отсюда река снова поворачивает к востоку, и близ города Кайфын-Фу главное русло ее уходит в Печилийский залив.

Мы решили двигаться дальше по Ордосу не кратчайшим, диагональным, путем, как делали прежние путешественники, а по самой долине Желтой реки. Путь этот представлял больше интереса для зоологических и ботанических изысканий, чем пустынная внутренность Ордоса. Кроме того, нам хотелось разрешить вопрос о разветвлении Хуанхэ на ее северном изгибе.

Мы прошли по берегу Желтой реки 450 километров — от переправы против города Баотоу до города Дын-Ху. В результате изысканий, которые я производил, выяснилось, что разветвлений Хуанхэ не существует в том виде, как изображали на картах, и река в этом месте переменила свое русло. Это изменение русла реки произошло, вероятно, не особенно давно.

Долина Хуанхэ в описываемой части ее течения имеет ширину от 35 до 70 километров и наносную глинистую почву. На северной стороне реки эта долина расширяется западнее гор Муни-Ула, тогда как на южном берегу она сильно суживается песками Кузупчи, близко подходящими к самой Хуанхэ.

Пески Кузупчи не прямо подходят к долине Хуанхэ, а отделяются от нее песчано-глинистою окраиной, которая везде обрывается отвесною стеною метров 15, иногда даже 30 вышины и, по всему вероятию, некогда составляла берег самой реки.

Вышеупомянутая окраина покрыта небольшими буграми. Здесь встречается в большом количестве одно из характерных растений Ордоса — лакричный корень. Это растение, принадлежащее к семейству бобовые, имеет корень длиною 1 метр и более при толщине до 5 сантиметров у основания.

Этот корень в большом количестве выкапывают лопатами монголы и монголки и, связывая в пучки, продают скупщикам, которые отправляют его в Южный Китай. Китайцы уверяли нас, что в Южном Китае из него приготовляют особенное прохладительное питье[11].

Пески Кузупчи состоят из невысоких (12–15, редко 30 метров) холмов, расположенных один возле другого и образовавшихся из мелкого желтого песка. Верхний слой этого песка сдувается ветром то на одну, то на другую сторону холмов и образует рыхлые насыпи вроде снежных сугробов.

Неприятное, подавляющее впечатление производят эти оголенные желтые холмы, когда заберешься в их середину, откуда не видно ничего, кроме неба и песка, где нет ни растения, ни животного, за исключением лишь желто-серых ящериц. Тяжело становится человеку в этом в полном смысле песчаном море, лишенном всякой жизни. Не слышно здесь никаких звуков, ни даже трещания кузнечика — кругом тишина могильная…

Животная жизнь в долине Хуанхэ не особенно богата. Здесь водятся чернохвостые антилопы, зайцы, лисицы, волки и мелкие грызуны. Из птиц чаще всего попадаются фазаны, жаворонки, чеканы и удоды. По болотам и озерам водятся гуси, утки, луни, крачки и прочее. По самой реке носятся чайки, а на обрывистых берегах нередко можно видеть неподвижно сидящего орлана. В долине Хуанхэ и в оазисах песков Кузупчи мы нашли только сто четыре вида пернатых.

Породы рыб в Желтой реке, вероятно, также не слишком разнообразны.

От Желтой реки мы двинулись к озеру Цайдеминнор. На берегах этого озера, обильного, как нам говорили монголы, дичью и хорошими пастбищами, мы надеялись провести недели две, с тем чтобы дать отдохнуть нашим верблюдам, сильно изнуренным постоянными переходами. Мы сами также нуждались в отдыхе и притом, живя на месте, могли полнее изучить флору и фауну долины Желтой реки. Наконец, в течение всего июля каждый день стояла такая жара, что было почти невозможно идти с вьючными животными, хотя бы небольшими переходами. Правда, в тени термометр не показывал более +37 °C, но зато солнце жгло невыносимо и иногда накаляло не только песок, но даже глину на +70 °C.

Верблюды не могли ступать своей голой подошвой и беспрестанно трясли ногами, обжигаемыми раскаленной почвой. Вода в Желтой реке нагревалась до +24,5 °C, а в озерах и болотах доходила до +32,3 °C. Хотя дожди, обыкновенно сопровождаемые грозами, выпадали часто, но они только временно освежали атмосферу. Лишь только небо прояснялось, солнце начинало жечь по-прежнему, и жара становилась тем чувствительнее, что в это время стояло затишье или дул слабый юго-восточный ветер.

Наши ожидания относительно озера действительно исполнились. Это болотистое озеро было битком набито утками и гусями. На окрестных лугах хорошо могли пастись верблюды, а у соседних монголов можно было доставать сколько угодно масла и молока. К довершению благ, мы разбили свою палатку на берегу светлого ручья, впадающего в озеро, и, таким образом, имели превосходное место для купания. Словом, теперь нам выпала такая стоянка, какой ни прежде, ни после мы не находили во всей Монголии.

Около озера Цайдеминнор мы простояли десять дней и направились вверх по долине Хуанхэ.

На ее притоке, реке Хурайхунды, мы пробыли три дня и все время охотились за чернохвостыми антилопами — харасульта, как зовут их монголы. По своей величине и наружному виду они очень походят на дзеренов, но отличаются от них небольшими черными хвостами. Они обыкновенно держат хвост кверху и часто им помахивают.

Харасульта для жилья выбирает самые дикие, бесплодные части пустыни или небольшие оазисы в голых сыпучих песках. Она избегает хороших пастбищ и довольствуется самым скудным кормом, только бы жить подальше от человека. Для нас всегда было загадкой, что пьет в таких местах харасульта.

Правда, судя по следам, она не отказывается приходить ночью к ключам и даже к колодцам, но иногда мы встречали зверя в такой пустыне, где на сотню километров нет капли воды. Вероятно, эта антилопа может долго пробыть без питья, питаясь некоторыми сочными растениями из семейства солянковые. Харасульта гораздо осторожнее дзерена; обладая превосходным зрением, слухом и обонянием, она легко избегает хитростей охотника.

Двигаясь по долине Желтой реки, мы через несколько дней встретили остатки старинного города времен Чингисхана. Эти развалины находятся среди песков Кузупчи, в 30 километрах от Желтой реки, откуда они видны довольно хорошо. По словам монголов, это был укрепленный и весьма обширный город. Его квадратная стена имела в каждом фасе около 8 километров при вышине и толщине в 15 метров. Внутри были выкопаны колодцы более 100 метров глубиной. Теперь все занесено песком, и только одни стены местами еще хорошо сохранились.

Летняя жара, уменьшившаяся было в половине августа, в последней трети месяца возобновилась с прежней силой и опять страшно томила нас в пути. Хотя мы всегда вставали с рассветом, но укладка вещей и вьючение верблюдов вместе с питьем чая — без него ни монголы, ни