Рыболовство, которым мы тотчас занялись по приходе на Урунгу и продолжали практиковать все время следования по этой реке, давало результаты баснословные. Небольшой сетью в 10 метров длины мы нередко вытаскивали из реки за одну тоню 900–1000 килограммов головлей, все как один около 30 сантиметров длины.

Обилие рыбы давало нам возможность иметь ежедневно отличную уху, а иногда и жаркое. Впрочем, такая постная пища малопригодна для волчьего аппетита, каким все мы обладали во время путешествия. Баранина, обыкновенно вареная, составляет здесь незаменимую пищу, которая к тому же имеет то великое достоинство, что никогда не надоедает, подобно разной дичине или мясу рогатого скота.

Ежедневно производились и охотничьи экскурсии. Однако птиц для коллекций добывалось немного. Еще меньше добывали мы зверей.

Миновав низовья Урунгу, мы вступили в область ее среднего течения, где котловина реки сильно суживается скалами и окраинными обрывами соседней пустыни. Дорога не может уже следовать, как в низовьях Урунгу, невдалеке от ее берега, но большей частью идет по пустыне. Однако ночлеги по-прежнему располагаются на берегу Урунгу, где караваны находят все необходимое для себя, то есть воду, топливо и корм для животных.

Кочевников нам не встречалось, и только на расстоянии 25–30 километров друг от друга попадались китайские пикеты, на которых жило по нескольку человек тургоутов[20], исполнявших должность ямщиков при перевозке китайской почты.

Но незадолго перед нами в тех же самых местах, то есть на средней Урунгу, провели целую зиму киргизы, убежавшие летом и осенью 1878 года из Усть-Каменогорского уезда Семипалатинской области в пределы Китая. Всего ушла тогда от нас тысяча восемьсот кибиток, в числе приблизительно девяти тысяч душ обоего пола.

Беглецы укочевали частично в Южный Алтай, частично на реку Урунгу.

Впрочем, они попали сюда, попробовав сначала двинуться из Булун-Тохоя прямою дорогою к Гучену. Пустыня оказалась непроходимою, и партия принуждена была возвратиться на Урунгу, где провела зиму 1878/79 года, испытав страшные бедствия от бескормицы для скота. Мы шли по средней Урунгу, как раз теми самыми местами, где зимовали киргизы, укочевавшие незадолго перед нашим приходом к верховьям описываемой реки. На этой последней, начиная километров за 100 от ее устья и до самого поворота гученской дороги вправо от Урунгу, то есть километров за 160, зимние кочевья киргизов встречались чуть не на каждом шагу. На всем этом пространстве положительно не было ни одного квадратного метра уцелевшей травы; тростник и молодой тальник были также съедены дочиста. Мало того, киргизы обрубили сучья решительно всех тополей, растущих рощами по берегу Урунгу. Множество этих самых деревьев также было повалено; кора их шла на корм баранов, а нарубленными со стволов щепками кормились коровы и лошади.

От подобной пищи скот издыхал во множестве, в особенности бараны, которые возле стойбищ валялись целыми десятками. Даже многочисленные волки не могли поедать такого количества дохлятины, она гнила и наполняла заразою окрестный воздух. Притом помет тысячных стад чуть не сплошною массою лежал по всей долине средней Урунгу.

Грустный вид представляла эта местность, довольно унылая и сама по себе. Славно пронеслась здесь туча саранчи; даже нечто худшее, чем саранча. Та съела бы траву и листья; на Урунгу же не были пощажены даже деревья. Их обезображенные стволы торчали по берегу реки, словно вкопанные столбы; внизу же везде валялись груды обглоданных сучьев.

За 270 километров от устья Урунгу колесная дорога сворачивает от реки вправо и направляется к Гучену. Мы еще раньше решили следовать к Баркулю не через Гучен, а через отроги Южного Алтая, а затем напрямик через пустыню. Мы миновали сворот гученской дороги и, пройдя немного вверх по Урунгу, пересекли по хорде крутую дугу ее южного поворота.

На обеих сторонах верхней Урунгу местность принимает вполне гористый характер — это Южный Алтай надвинулся сюда своими отрогами.

24 апреля мы пришли к реке Булугуну; прошли километров 40 и встретили небольшое озеро Гашуннор. Во время пути по Булугуну нам нередко встречались кочевья тургоутов. По своему наружному виду тургоуты резко отличаются от коренных монголов-халхасцев. Роста обыкновенно среднего или небольшого, сложения несильного, тонкие, сухопарые.

Глава вторая

От Алтая до Тянь-Шаня

В пространстве между Алтаем на севере и Тянь-Шанем на юге расстилается обширная пустыня, для которой по общему имени этой части Центральной Азии может быть приурочено название пустыни Джунгарской. На западе она резко ограничивается Сауром и горными хребтами, которые тянутся от Тарабагатая к Тянь-Шаню. На востоке пустыня непосредственно соединяется со степями и пустынями Центральной Азии, известными под общим именем Гоби. Эта связь существовала и в те далекие времена, когда вся площадь нынешней Гоби была покрыта морем. Тогда пустыня Джунгарская представляла собою огромный залив этого моря, сообщавшийся, в свою очередь, с другим обширным морем — Арало-Каспийским. Но в позднейшую, геологическую эпоху внутреннее азиатское море высохло, взамен же явились или маловодные степи, или бесплодные пустыни. Джунгарское море превратилось также в пустыню, притом в одну из самых диких и неприветливых во всей Центральной Азии.

Поверхность пустыни, особенно на севере и западе, представляет, в общем, обширную волнистую равнину.

В северной и восточной частях пустыни почва состоит из острого щебня и гравия — продуктов разложения местных горных пород. На западе же и особенно на северо-западе преобладают залежи лёссовой глины, на юге раскидываются сыпучие пески, которые в окрестностях озера Аярнор мешаются с мелкими солеными озерками и обширными солончаками.

Орошение Джунгарской пустыни крайне бедное, да и то только на окраинах. Внутри пустыни очень редки даже ключи, и они большей частью соленые. Еще реже колодцы. Только во время случайных летних ливней или весной, при быстром таянии снегов, образуются кратковременные потоки, вырывающие себе глубокие русла и разливающиеся иногда небольшими озерами на глинистых площадях.

По климату Джунгарская пустыня не отличается от всей Гоби вообще. Как там, так и здесь огромная сухость воздуха при малом количестве атмосферных осадков в течение всего года; резкие контрасты летнего жара и зимнего холода; наконец, обилие бурь, особенно весной. Но в то же время Джунгарская пустыня находится под более близким влиянием Сибири и потому, вероятно, обильнее осадками, чем средние части Гоби под одной с ней широтой.

Самая характерная черта весеннего климата Джунгарии, как и всей Центральной Азии, от Сибири до Гималаев, частые и сильные бури. Они приходят почти исключительно с запада или северо-запада. Зимой бури также обыкновенны, но редки летом и особенно осенью.

Появление