Не твой формат - Екатерина Вострова

Екатерина Вострова

Не твой формат

Глава 1

«Лена, ты хорошая, правда. Просто я представлял тебя немного другой».

Я вдохнула теплый вечерний воздух, пытаясь проглотить ком в горле.

Полгода мы с Денисом переписывались почти каждый день. Он смеялся от моих шуток про смены в больнице, писал, что ему нравится моя искренность, юмор и то, что я не пытаюсь казаться кем-то другим.

И ведь нельзя сказать, что я его обманула. Мы обменивались фотографиями, и он прекрасно знал, как я выгляжу. Видел мои светлые волосы, голубые глаза, улыбку с ямочкой на щеке. Но фотографии были в основном портретные: селфи дома и на работе, а если в полный рост, то с удачного ракурса или в свободной одежде. Я никогда специально ничего не фотошопила. Просто, наверное, как и любая женщина, выбирала кадры, на которых нравилась себе больше.

А сегодня, когда мы с ним наконец встретились и он увидел меня вживую — пышную, с широкими бёдрами и мягким животом, — он, видимо, решил, что «другой» вариант ему всё-таки ближе. Телефон снова завибрировал от сообщения: «Не обижайся, но я просто понял, что у нас ничего не получится».

А ведь он даже не подошел! Я прождала его около часа, нервно поправляя летнее платье, когда он написал, чтобы я больше его не ждала. Мол, он увидел меня через окно и понял, что мы не подойдем друг другу.

Я убрала телефон в сумку, не ответив, и медленно пошла по улице. Вечернее солнце ещё пригревало плечи, вокруг гуляли пары и компании друзей, а я чувствовала себя очень одинокой.

Именно в этот момент впереди, у входа в небольшой сквер, я заметила мальчика лет пяти в яркой голубой футболке. Женщина рядом с ним говорила по телефону, рассеянно держа ребёнка за руку, а он вдруг схватился за горло. Личико покраснело, глаза расширились от ужаса. Он пытался кашлянуть, но вместо этого издал только тихий хриплый сип.

— Подожди, Мирон, дай мне договорить.

Мальчик настойчиво дёргал её за руку, пытаясь что-то сказать, но она отмахнулась, не отрываясь от разговора:

— Скоро пойдём к фонтану. Не мешай.

Ноги сами понесли меня вперёд. Годы в приёмном отделении сделали своё дело, и рефлексы сработали быстрее, чем мысль.

Я подхватила ребёнка на руки (он был таким лёгким!) и резко наклонила его вперёд. Обхватила со спины, прижав кулак одной руки под диафрагму, накрыла второй и сделала резкий толчок.

Женщина рядом непонимающе моргнула.

— Отпустите его! Что вы делаете?! — завизжала она, наконец-то оторвавшись от телефона.

Мальчик уже начал синеть. Я сделала ещё один толчок, потом ещё. Со стороны это, наверное, выглядело кошмарно: крупная женщина вырвала ребёнка у матери и теперь яростно сжимает его маленькое тельце.

— Помогите! Она убивает его! Отдай ребёнка, тварь! — кричала женщина, пытаясь отодрать меня от ребенка. — Кто-нибудь, вызовите полицию!

Она больно вцепилась мне в плечо и сильно дёрнула. Я инстинктивно оттолкнула её — не сильно, но достаточно, чтобы она потеряла равновесие. Женщина вскрикнула и упала на асфальт.

— Мирон! — завопила она, поднимаясь на четвереньки. — Отпусти его немедленно!

Она подняла упавший на землю телефон и закричала в трубку:

— Виктор Андреевич! Срочно! Тут какая-то психованная баба схватила Мирона! Вырвала у меня из рук и начала душить! Он уже посинел! Она меня толкнула, я упала… Да, она всё ещё здесь! Приезжайте скорее, пожалуйста! Я боюсь, она его убьет!

Я сделала еще один толчок, и мальчик наконец судорожно кашлянул. На асфальт вылетел небольшой кусочек жвачки. Мирон резко вдохнул, закашлялся и громко надрывно заплакал. Я осторожно поставила его на ноги, придерживая за плечики.

— Всё хорошо, солнышко… Дыши. Ты молодец. Всё прошло.

Его мать снова набросилась на меня, грубо вырвала Мирона из моих рук и прижала его к себе.

— Не прикасайся к нему! — заорала она мне в лицо. — Сумасшедшая толстая корова! Ты что себе позволяешь?! Кто ты такая вообще?!

— Я медсестра, — твёрдо сказала я, глядя ей прямо в глаза. — Ваш ребёнок подавился. Он уже синел. Если бы я не вмешалась, пока вы болтали по телефону, он мог задохнуться. Так что вместо того чтобы орать на меня, лучше поблагодарите.

— Да как ты смеешь?! — взвизгнула она. — Это я виновата?! Да ты сама бросилась на него, как бешеная! Вырвала ребёнка, начала его мять! Я всё видела! Мирон, детка, ты в порядке? Скажи няне, что эта тётка тебя обидела!

Но мальчик только громко плакал и ничего не мог сказать.

— Я спасла ему жизнь, — спокойно, но жёстко ответила я. — А вы даже не заметили, что он задыхается.

— Ах, ты… — Она задыхалась от злости. — Да я тебя сейчас…

Я подняла руки и сделала шаг назад.

— Знаете что? Делайте, что хотите. Ребёнок в порядке, я своё дело сделала. Мне не нужны ваши благодарности.

Я уже развернулась, чтобы уйти, как вдруг рядом с нами с визгом тормозов остановился чёрный внедорожник с тонированными стёклами. Двери распахнулись, и из машины выскочили двое крепких мужчин в тёмных рубашках.

Няня тут же вытянула руку и ткнула в мою сторону пальцем, голос её дрожал от истерики:

— Вот эта маньячка! Я еле отбила у нее ребёнка! А теперь врёт, что якобы спасала его! Посмотрите, Мирон весь в слезах! Пусть теперь Виктор Андреевич с ней разбирается!

Мужчины не стали ждать объяснений. Они схватили меня под локти

— Эй! Отпустите! — возмущённо воскликнула я, пытаясь выдернуть руки. — Ребёнок подавился, я ему помогла!

— Расскажешь всё боссу, — равнодушно ответил один из мужчин.

Меня затолкали на заднее сиденье внедорожника. С обеих сторон тут же сели эти двое мужчин, и машина резко рванула с места.

Глава 2

«Вот это влипла», — думала я, глядя в тонированное стекло. Только что спасла ребёнка, а теперь меня везут, как преступницу, к какому-то Виктору Андреевичу.

— Куда вы меня везёте? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Ответа не последовало. Я попробовала ещё раз объяснить:

— Послушайте, это недоразумение. Мальчик подавился, я ему просто помогла. Позвоните в больницу номер семь, там подтвердят, кто я медсестра.

По-прежнему в ответ тишина. Через двадцать минут внедорожник свернул на охраняемую территорию и остановился возле трёхэтажного особняка. Меня выдернули из машины и повели вверх по широкой лестнице.

Меня уже ждали. В просторной комнате стоял высокий мужчина лет тридцати пяти, засунув руки в карманы