перебила Аня. — Он тебя поцеловал в ответ, между прочим, флиртовал с тобой вовсю. А ты ему что сказала? Что делала все это, чтобы позлить Дениса? Ну так почему он должен тебе первый звонить.

— Я не совсем так сказала…

— Да почти так! — Аня закатила глаза. — Конечно мужик обиделся! У него тоже гордость есть! Звони давай.

— Не буду, — упрямо ответила я.

Аня только тяжело вздохнула.

Третий день закончился. Я лежала дома на диване, смотрела в потолок и думала: «Ну и что я доказала? Что у меня есть принципы? Что я не буду бегать за мужчиной? И что мне теперь с этими принципами делать?»

Вдруг на телефон пришло уведомление. Я вздрогнула всем телом, словно меня током ударили, резко села, едва не выронив телефон. Сердце заколотилось где-то в горле. Я разблокировала экран дрожащими пальцами…

«Скидка 30 % на доставку суши при заказе от 1500 рублей!»

Я несколько секунд тупо смотрела на сообщение, потом медленно откинулась обратно на диван и закрыла лицо рукой.

— Идиотка, — тихо прошептала я.

* * *

Виктор

Папка с документами лежала открытой уже сорок минут. Виктор смотрел в неё, но перед глазами стояло совсем другое. Вернее, другая: светловолосая женщина в медицинском халате с аппетитными формами.

Он привык к концентрации, привык к тому, что умеет работать при любых условиях — это профессиональная привычка, выработанная годами. И вот теперь документы лежали открытыми, а он думал о том, что она сказала:

«…я и правда запуталась, что было настоящим…»

Эти слова засели в голове, как заноза. Три чёртовых дня она молчит! Он уже несколько раз открывал её контакт, смотрел на имя «Лена» и закрывал. Не потому, что не хотел позвонить, а потому что злился. Злился, что после того, как сама его поцеловала в холле и флиртовала за обедом она вдруг решила, что это могло быть «не по-настоящему».

— Чёртова упрямая женщина… — тихо пробормотал Виктор.

Он встал, подошёл к окну и посмотрел на вечерний город. Ему очень понравилась Лена. С её широкими бёдрами, ямочкой на щеке, острым языком и той удивительной смесью силы и уязвимости, которую он прежде никогда не встречал. И именно поэтому было так обидно.

Он привык, что женщины сами тянутся к нему, а тут… она отвернулась. Сказала, что запуталась, и ушла. Виктор достал телефон, снова открыл её контакт и долго смотрел на кнопку вызова.

Палец замер над экраном. «Если она правда запуталась… то пусть сама и разбирается», — подумал он с раздражением.

И так и не нажал на вызов.

* * *

Следующую ночь Виктор почти не спал. Под утро всё-таки забылся тяжёлым беспокойным сном, а проснулся ещё более раздражённым. На работу приехал злой и не выспавшийся. Секретарша, увидев его, невольно выпрямилась.

— Доброе утро, Виктор Андреевич…

— Когда у нас следующий плановый медосмотр сотрудников? — резко спросил он, даже не поздоровавшись.

— Через неделю, — быстро ответила девушка. — У нас же договор с частным медицинским центром «ЭнМед»…

— Нет, — отрезал Виктор, перебивая её. — Медосмотр завтра, и идём не в «ЭнМед», а в городскую поликлинику номер семь.

Секретарь моргнула, явно растерявшись.

— Но… там же обычная государственная больница. У них может не быть достаточной пропускной способности для всего коллектива…

Виктор посмотрел на неё тяжёлым взглядом.

— Значит, договорись. Чтобы завтра с девяти утра вся компания пошла на медосмотр именно туда. Вопросы?

— Никаких вопросов, Виктор Андреевич, — быстро ответила секретарь. — Я всё сделаю.

Он ждал достаточно, чтобы Лена разобралась в своих мыслях, но ждать бесконечно не собирался.

Глава 11

Утром меня огорошили прямо на входе.

— Лена, — сказала Наталья Петровна, перехватив меня у раздевалки, — сегодня пойдёшь на ЭКГ. Там профосмотр какой-то компании, людей много, Светлана Ивановна одна не справится.

— На ЭКГ? — Я остановилась. — Наталья Петровна, я же процедурный медик, я сто лет не снимала кардиограммы.

— Лена, — она строго посмотрела на меня, — ты в колледже проходила практику на ЭКГ?

— Проходила, но это было…

— Значит, вспомнишь. На ЭКГ сегодня выделили два кабинета, аппараты уже стоят. Светлана Ивановна берёт двенадцатый, ты — тринадцатый.

Спорить с Натальей Петровной было занятием бессмысленным, поэтому я лишь вздохнула и пошла в тринадцатый.

Светлана Ивановна, штатный специалист по функциональной диагностике, встретила меня с нескрываемым облегчением, быстро напомнила порядок работы с аппаратом, показала, где лежат бланки.

— Справишься? — спросила она.

— Справлюсь, — сказала я увереннее, чем чувствовала.

Она кивнула и ушла. С первыми двумя пациентами я чувствовала себя немного скованно, а с третьим всё встало на место: электроды, гель, кнопка записи, распечатка, следующий. Я даже немного успокоилась.

Примерно через час у меня закончились бланки. Я проверила ящик стола, заглянула на полку — пусто. Пришлось попросить следующего пациента подождать.

Я вышла в коридор. Народу было заметно больше, чем на обычном профосмотре: люди сидели вдоль стен на стульях, стояли небольшими группками, переговаривались вполголоса. Пока шла к двенадцатому кабинету, невольно прислушалась:

— Говорят, компанию продаёт. Перед продажей всегда медосмотры делают, я читал…

— Это налоговая. Точно говорю, налоговая нагрянет…

— Да нет же, он нас проверяет! Кто больничные берёт, а на самом деле здоров как бык…

— Или он сам болен чем-то серьёзным и скрывает. Вот увидишь, сейчас все узнают…

— Да просто жадный стал. Раньше в частную клинику отправлял, там кофе давали и кресла мягкие, а теперь сюда загнал, чтобы сэкономить…

— Коля из бухгалтерии говорит, что это слияние с иностранцами, и нас всех сократят. Он всегда всё знает заранее…

— Колин источник — это его жена, которая читает гороскопы. Не слушай ты его…

Я взяла бланки у Светланы Ивановны, вернулась в тринадцатый и продолжила прием.

Я дописывала данные предыдущего пациента, не поднимая глаз от бланка, когда в дверь снова вошли.

— Раздевайтесь до пояса, брюки можно не снимать, просто закатайте, — привычно скомандовала я, заканчивая запись. — Ложитесь на кушетку.

За спиной раздался тихий шорох — пациент раздевался. Я поставила точку и потянулась за новым бланком.

— Как ваша фамилия?

Мне никто не ответил. Я подняла глаза и увидела, что на кушетке лежит Виктор, в расстёгнутой рубашке, с обнажённым торсом. Он смотрел на меня спокойно и серьёзно, будто все так и должно было быть.

У меня перехватило дыхание. Сердце сделало болезненный рывок и заколотилось где-то в ушах, а к глазам подступили предательские слёзы. Ноги стали ватными, я подошла к кушетке, стараясь держать себя в руках. Взяла электроды, тюбик с гелем. Руки предательски дрожали.

— Лена, — тихо позвал Виктор.

Я не ответила. Просто выдавила гель