Греховные обязательства - Грейси Бек

Грейси Бек

Греховные обязательства

Информация

© 2026, Грейси Бек

Все права защищены.

Персонажи и события, описанные в этой книге, вымышлены. Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, является случайным и не задумывалось автором.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена, сохранена в поисковой системе или передана в какой-либо форме и какими-либо средствами — электронными, механическими, посредством фотокопирования, записи или иным образом — без письменного разрешения издателя.

ISBN-13: 9781234567890

ISBN-10: 1477123456

Дизайн обложки: artbyMKH

Номер контроля Библиотеки Конгресса: 2018675309

1

Совет первый: не соглашайся на меньшее, чем ты заслуживаешь.

Терпкий запах секса все еще держится на моей коже, когда дверь его ванной с громким щелчком закрывается.

Бедра липкие от пота, а в голове тут же нарастает отчаяние.

Это все? Это и был секс? Отвратительно.

Тихий стон срывается с губ, когда я опускаюсь на смятые простыни, искоса бросаю взгляд на дверь ванной, а потом снова смотрю в потолок этой невыносимо душной комнаты.

Он ушел сразу, как только состроил эту странную гримасу — будто все это ничего не значило. Будто я ничего не значила. Какая глупая трата двух месяцев.

Он не продержался и шестидесяти секунд.

Шестидесяти секунд. Я считала.

А я даже не кончила. Разве не в этом весь смысл — в оргазме?

Должно быть, я слишком надолго погрузилась в свои мысли, потому что дверь открывается, Дейн снова входит в комнату и замирает, увидев меня.

— Ты все еще здесь? — в его голосе звучит такой тон, что желудок сжимается, а следом накатывает стыд.

На мгновение я теряюсь, молча моргая в ответ.

— Что?

Он закатывает темные глаза, словно все это ниже его достоинства, — и вдруг он кажется непривлекательным, совершенно, абсолютно уродливым. Его светлые волосы мокрые, на бедрах низко висит полотенце, будто он только что вышел из душа.

— Если ты не в курсе, обычно девушки вроде тебя после этого уходят.

Мышцы напрягаются, я хватаю лежащее рядом одеяло и натягиваю его на грудь; пальцы побелели, вцепившись в мягкую ткань. Мой голос звучит сдавленно и тихо, даже для моих собственных ушей:

— Девушки вроде меня?

Он смотрит на меня так, будто я дура, и, возможно, так оно и есть, ибо я понятия не имею, о чем он говорит. Мы встречались два месяца, и я думала… то есть… Он казался идеальным. Плечи опускаются, когда истина обрушивается на меня всей тяжестью, и на долю секунды я думаю: может, я преувеличиваю? Может быть, это шутка?

Я сажусь в его кровати, все еще вцепившись в простыни, будто они могут хоть как-то защитить меня от его жесткого взгляда.

— Дейн… но я думала…

Он выглядит скучающим, смотрит на меня и моргает, словно это пустая трата его времени.

— Что ты думала? Ты ведь наверняка знала, что у этого есть срок годности, Айви? — он не дает мне сказать ни слова, идет к комоду и достает рубашку. — Ты всерьез верила, что я хочу от тебя чего-то большего? — он даже не смотрит на меня, нанося удар за ударом. — Ты просто очередная девчонка, гоняющаяся за звездами. Я-то думал, что у сестры Леона больше достоинства, — он давится смехом, откидывая голову назад, будто это самая забавная вещь на свете. — Я трахнул его младшую сестру, — Дейн бросает на меня взгляд, глаза светятся ликованием. — Интересно, как он отреагирует, когда я скажу ему об этом на льду? Высокомерный Леон уже не будет так держаться в стороне от кулачных разборок. — Он качает головой. — Уверен, скауты не захотят его, когда увидят, как он впадает в ярость прямо на льду.

На секунду, на долгую секунду я замираю. Сознание осмысливает его слова, сердце бьется неровно. Я проглатываю болезненный комок в горле, когда все становится очевидным.

— Так вот почему ты со мной познакомился? — слова должны прозвучать твердо, но слетают с губ надломлено, пронзительно и высоко. — Чтобы добраться до моего брата? — боль в горле острая, и мне сейчас так хочется быть сильной. Хочется бросить в ответ какие-то обидные слова, но я боюсь: стоит только попытаться, и я просто расплачусь. А я не хочу, чтобы он видел мои слезы.

Дейн оглядывается и приподнимает бровь над глазами, которые я когда-то считала теплыми и обаятельными; улыбка, изгибающая его губы, больше не рождает бабочек в животе, а только ужас.

— Да ладно, Айви, не прикидывайся дурочкой. Ты знала, во что ввязываешься. В смысле, посмотри на меня. Я капитан хоккейной команды, а ты… — он окидывает меня взглядом сверху вниз, — …ты — сестра Леона. Мне нужно было как-то поддеть всемогущего Леона Коллина; я просто нашел способ. — Он пожимает плечами, будто не несет ответственности за свои поступки. — В любом случае, это было весело, Айви. Ты получила от меня то, что хотела; я получил от тебя то, что хотел. Не стоит так расстраиваться. — Он машет рукой: — Иди, получай свои очки и пятнадцать минут славы. Закрой дверь, когда будешь уходить. — Он направляется обратно в ванную, потом останавливается и смотрит на меня с озадаченным выражением лица, которое тут же проясняется. — О, ты правда думала… — Он проводит рукой по волосам, неловкость заполняет воздух, как густая жижа. — Послушай, ты симпатичная девушка, но…

— Тебе не нужно заканчивать это предложение, — перебиваю я, съеживаясь, и тянусь за разбросанными вещами. Затем натягиваю их так быстро, что, кажется, футболка надета задом наперед и наизнанку.

— Это был просто секс, Айви. Ничего особенного.

Ничего особенного? Я только что отдала тебе свою девственность, ты, переросшая опухоль. Ты водил меня за нос, как марионетку, — и все ради какой-то глупой игры, чтобы поддеть моего брата!

Он продолжает говорить, пока я переодеваюсь, избегая его взгляда.

— И послушай: может, в первый раз вышло так себе, но я всегда за второй заход. Только не жди, что останешься на ночь. Это не для меня, — продолжает Дейн, и я закатываю глаза.

С этого момента я прихожу к выводу, что этот мудак просто обожает звук собственного голоса.

Кое-как собираю медово-русые волосы в хвост и запихиваю ноги в шорты, все еще с содроганием ощущая влагу и пот на бедрах.

Меня переполняют отвращение и стыд. Все это время я была всего лишь расходным материалом.

Проглатываю подступающие слезы, застегивая шорты.

Я не грущу — я в ярости. А когда