почти хочется сказать ему, что я точно знаю, до какого места в книге он только что дошел, судя по словам, которые он использует, но я молчу.

— Тебе нравится? Используй слова и скажи мне, как тебе это нравится?

Мое тело вспыхивает. Слышать такое из уст мужчины — совсем не то же самое, что читать на странице. Но слышать это из уст Ашера? Все мое тело оживает так, как никогда прежде. Я сжимаю кулаки, чтобы не потянуться к нему, и повторяю про себя: «Это просто урок. Урок. Урок».

В голове плывет, когда он приподнимается и смотрит мне в глаза, так, будто вовсе не вывернул мой разум наизнанку:

— Я звучал глупо?

Я качаю головой, но он лишь усмехается и отстраняется:

— Используй слова, Айви.

— Нет, — я сглатываю и сажусь.

Он сидит совершенно спокойный и собранный, а я чувствую себя так, будто меня толкнули в огонь. Возьми себя в руки, Айви. — Ты не звучал глупо.

Он кивает:

— Хорошо, теперь твоя очередь.

— Что?

— Твоя очередь. Я учитель, Айви, это внеплановая проверка. Давай, — повторяет он, хотя не может скрыть веселья в голосе. — Что бы ты сказала?

У меня перехватывает дыхание, в голове — пустота, кроме одного предложения, но я слишком смущена, чтобы его произнести.

Он приподнимает бровь, ждет, и я закрываю глаза, шепча слова.

— Что?

Мои глаза резко открываются, я сердито смотрю на его ухмылку, понимая, что он все слышал, но хочет, чтобы я сказала громче.

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня.

— Скромно. Что еще у тебя есть?

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня так сильно, чтобы я чувствовала тебя между ног еще несколько дней, — бормочу я быстро, но он все слышит, и на мгновение его глаза чуть расширяются, будто он этого не ожидал.

— Что еще, Айви?

— Я хочу почувствовать твой член у себя во рту, хочу, чтобы ты наполнил меня, — я отчетливо чувствую, как щеки пылают.

Его глаза закрываются — всего на секунду.

Затем он выдыхает и отодвигается, создавая между нами дистанцию, будто силой заставляет себя отстраниться.

— Что еще? — слова звучат монотонно, и я неловко ерзаю. Атмосфера вдруг становится слишком душной.

— Я хочу, чтобы ты стоял на коленях, а твоя голова была у меня между ног. Скажи, как тебе нравится мой вкус.

— Не думаю, что тебе нужна помощь с грязными разговорами — тебе просто нужно перестать молчать, — мягко произносит он, не сводя с меня глаз.

Я киваю, чувствуя, как напряжение между нами ослабевает.

— Хорошо, — тихо отвечаю я.

— Айви…

В дверь стучат, и я резко подскакиваю, сталкивая Ашера на пол с тяжелым глухим звуком.

Дверь в спальню открывается. На пороге стоит Леон, оглядывая комнату.

— Что это было?

— Что именно? — спрашиваю я, сердце бешено колотится в груди.

— Мне показалось, я слышал какой-то шум.

— Я ничего не слышала.

Он пожимает плечами и снова поворачивается ко мне:

— Я пойду возьму что-нибудь на ужин, тебе что-нибудь принести?

— Нет, все в порядке, — отвечаю я, отчаянно желая, чтобы он ушел как можно скорее.

— Ладно, скоро вернусь.

Он разворачивается и сбегает вниз по лестнице.

— Леон, дверь!

— Сама закрывай.

Я тихо ворчу, поднимаюсь с кровати и быстро иду к двери. Захлопываю ее с отчетливым щелчком, потом прижимаюсь лбом к дереву, чтобы перевести дух.

Спустя несколько секунд оборачиваюсь: Ашер стоит по другую сторону кровати и избегает зрительного контакта.

Он не смотрит на меня — не так, как раньше.

Словно провел черту, которую мы незаметно для меня пересекли.

— Я, пожалуй, пойду.

— Хорошая идея, — говорю я, отступая от двери, когда он подходит ближе.

Его рука ложится на дверную ручку, тянет на себя, и я вдруг обнаруживаю, что открываю рот еще до того, как понимаю, что собираюсь сказать:

— Э-э, спасибо? — замолкаю.

Фраза выходит неловкой и сбивчивой, я внутренне съеживаюсь, но упорно не поднимаю на него глаз.

— Все в порядке, для этого я здесь.

Атмосфера натянута, и я оглядываю комнату, чтобы отвлечься, пока Ашер не прочищает горло:

— О, кстати, у меня для тебя домашнее задание. — Он лезет в задний карман и достает маленький блокнот.

— Домашнее задание?

— Это, — произносит он, слегка постукивая пальцем по книге, — твое домашнее задание на неделю. — Его тон спокоен, словно он просто назначает задание для класса. А между тем мое сердце, кажется, вот-вот вырвется из груди.

Он делает шаг вперед и протягивает мне книгу, наши пальцы на мгновение соприкасаются. Кожу покалывает от этого контакта, но я сосредотачиваюсь на книге в руке. Глупо так реагировать на пустяк. Это же Ашер. Брат моей лучшей подруги. Он просто помогает мне. Ничего больше.

Даже если от его голоса по телу бегут мурашки, в это я пока не готова вникать.

— И что именно я должна из этого вынести? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя кажется, будто пол вот-вот уйдет из-под ног.

— Начни с основ. Сначала разберись в собственном теле. Когда почувствуешь себя комфортно, мы перейдем к… — он замолкает, и я буквально ощущаю на себе его взгляд. Он ждет, что я закончу мысль.

— К другим людям? — выпаливаю я, внутренне съеживаясь от того, каким прерывистым выходит голос.

Он медленно кивает, и выражение его лица смягчается, так, что у меня внутри все сжимается.

— Да. К другим людям. Не нужно торопиться. Мы будем двигаться шаг за шагом.

Шаг за шагом. Вот что это такое. Урок. Он делает это не для того, чтобы меня мучить. Он не… получает от этого удовольствия. Верно?

Я сглатываю, в горле вдруг пересохло:

— А что будет после того, как я ее прочту?

— Тогда поговорим о том, как устроено удовольствие у мужчин. Если тебе интересно, — произносит он будничным тоном, но я все равно чувствую, как жар приливает к шее. Только что мы были на моей кровати — он нависал надо мной и шептал непристойности — а теперь обсуждаем это так, будто говорим о погоде.

Я опускаю взгляд на книгу у себя в руках. Я должна прочесть ее и узнать кое-что… о себе.

Чувствую себя идиоткой.

Но затем слышу собственный вопрос:

— А каково это? Для мужчины?

Сердце тут же подскакивает к горлу. Я не собиралась этого спрашивать. О Боже.

Ашер замирает и поворачивается ко мне, на мгновение его лицо становится непроницаемым. Мне хочется исчезнуть, но вместо этого я стою и жду, что он скажет хоть что-нибудь.

Он подходит ближе, голос звучит напряженнее, чем обычно:

— Сложно объяснить. Это как будто все нарастает, все сжимается