про себя. До сих пор я никогда не позволяла себе таких вольностей. Но он, кажется, не заметил этого:

— Будет достаточно, если ты перестанешь общаться с такими суками, как твоя Кэрри.

Он кивнул Алану и вышел из дома. А я почувствовала легкий укол грусти, удививший меня саму.

— Ну что, пойдем?

Алан уже стоял возле лестницы, ведущей на второй этаж. Я кивнула ему и постаралась прогнать грусть. В конце концов, разве мой любимый не остался рядом со мной?

Глава 11

Комната, куда мы пришли, оказалась большой, роскошно обставленной, но при этом какой-то странно пустой. Словно здесь никогда никто не жил по-настоящему.

— Это…

Он кивнул:

— Гостевая спальня. Думаю, тебе здесь будет удобно.

Я неуверенно улыбнулась ему. Почему-то мне казалось, что он отведет меня в собственную спальню. Более того, я хотела этого в глубине души. Пусть разум и продолжал настаивать, что секс с боссом — очень плохая идея.

— Полотенца в ванной. Если тебе понадобится еще что-нибудь — просто позови. Моя комната дальше по коридору.

Он поднял руку и провел по моей щеке. Легко, едва коснувшись кожи кончиками пальцев. Я вздрогнула. Мы оба вздрогнули от этого прикосновения. Точно с его пальцев сорвались крошечные молнии, прошили меня насквозь, заставив вибрировать каждую клеточку тела…

Он сжал руку в кулак и опустил ее, отступая к двери:

— Ни о чем не волнуйся. Все будет хорошо. Просто постарайся выспаться.

Дверь за Аланом уже закрылась, стихли его шаги, а я все стояла, словно оглушенная. Досада, желание и стыд захлестывали меня. Хотелось броситься за ним, обнять, попросить не выпускать никогда из своих объятий… Попросить забыть мой глупый отказ. Остаться со мной, делать все, что он захочет… Все, чего безумно хочу я.

Конечно, я никуда не побежала. Не зря Кэрри постоянно называла меня ужасной трусихой. Она во многом ошибалась, но только не в этом. Мне никогда не хватало смелости следовать своим желаниям — не хватило и сейчас. Вместо того, чтобы признаться Алану в своих чувствах, я просто отправилась в душ, а потом нырнула под теплое мягкое одеяло.

Я бы не удивилась, если б после такого безумного дня меня бы мучила бессонница. Но нет, стоило закрыть глаза — и я провалилась в сон. Правда, беспокойный, наполненный странными видениями. Ни одного из них я так и не смогла потом вспомнить. А жаль: только проснувшись, я была уверена, что мне снилось что-то прекрасное.

Я посмотрела на часы, лежащие на прикроватном столике. Полтретьего… Глубокая ночь. Правильней всего было бы закрыть глаза и попытаться снова уснуть, но мне безумно хотелось пить. И почему я не догадалась прихватить с собой стакан воды? Теперь придется идти на кухню… Если мне удастся ее найти.

Накинув халат, я тихонько приотворила дверь и вышла в коридор. Слава богу, на память жаловаться не приходится. Лестницу я отыскала без труда, и даже почти дошла до кухни… Как вдруг зацепила что-то ногой. Раздался грохот, в полной тишине показавшийся мне просто оглушительным. Я замерла на месте. Вот же черт… Ну почему я такая неуклюжая?

Наверху раздались шаги, вспыхнул свет. Я разглядела жертву собственной неловкости: небольшой столик и разбросанные вокруг него статуэтки. Слава богу, все они были металлическими, из чего-то похожего на бронзу. Не хватало еще переломать тут что-нибудь.

Подняв глаза, я увидела стоящего на лестнице Алана. Взъерошенный, в небрежно накинутом халате. Я явно подняла его с постели.

— Виктория? Что случилось?

— Простите, мистер Гарднер, я просто…

— Ты просто решила разрушить мой дом, пока я буду спать?

Я покраснела. Нагнулась, поднимая с пола какую-то статуэтку:

— Я просто захотела пить. Пока искала кухню — налетела на этот столик.

Куда же теперь поставить эту статуэтку? Ни полочек, ни других столиков… Босс подошел ко мне, вынул из руки несчастную безделушку:

— Как же вы не додумались воспользоваться выключателем? Пойдемте.

Покраснев как рак, я двинулась за ним. А в самом деле, почему я просто не включила свет? Все-таки, периодически я бываю такой несообразительной!

Мы зашли на кухню. Босс, сунув статуэтку куда-то в угол, открыл холодильник и достал оттуда запотевшую бутылку. Я потянулась за стаканом, но он остановил меня:

— Не надо, Викки. Посуда изготовлена не из бронзы. Она может и не пережить падения.

Я уже собиралась обидеться на него. Неужели он считает меня настолько неуклюжей? Но тут заметила в его глазах смешливые искорки. Алан Гарднер шутил! Если я скажу об этом на работе — мне просто никто не поверит. Босса считали человеком, начисто лишенным чувства юмора.

Он взял высокий стакан, перелил туда воду и протянул мне:

— Держите, Викки.

Сам он присел на край стола, наблюдая, как я маленькими глотками пью воду.

— Скажите, Виктория, почему вы решили разорвать наши отношения?

Вопрос застал меня врасплох. Настолько, что я даже подавилась и закашлялась. Он встал, подошел ко мне и легонько похлопал по спине:

— Ну-ну, Викки, не стоит так нервничать.

Его горячие нежные руки… Почему каждое их прикосновение вызывает во мне такую бурю эмоций? Почему так предательски щиплет глаза, а сердце сладко замирает?

— Ну так что, вы ответите мне? Если вы боитесь признаться, что мы вам не нравимся — не стоит. Увольнять вас за это никто не собирается.

Я собралась с духом:

— Мистер Гарднер…

— Алан. Если мой друг для тебя Даррел, то логично, если я буду Аланом. Разумеется, когда мы наедине.

Вот как… Значит, он заметил мою вчерашнюю оговорку. Мои щеки налились краской но, глубоко вздохнув, я продолжила:

— Алан, вы мне не просто нравитесь. Я вас влюблена, практически с самого знакомства. Я все это время мечтала только о вас, но была уверена, что на меня вы точно никогда не посмотрите.

Ну вот я и сказала это… Дура, глупая дура. Разве после таких слов я смогу работать в офисе, как ни в чем не бывало? Придется уволиться… И навсегда забыть о своих глупых мечтах. Ну и пусть. Молчать я больше уже не могла.

Алан задумчиво покачал головой:

— Значит, проблема в Дарреле? Он противен тебе?

— Что вы! Он очень мне нравится!

— Тогда я совсем не понимаю, в чем дело. Почему же ты нам отказываешь?

Я покраснела еще больше, просто не зная, куда девать себя от смущения. А он вел себя так спокойно, словно мы обсуждали что-то совершенно обычное. Вроде нового фильма или сорта кофе…

— Ну это же… Это же все неправильно!

— Неправильно что?

Я уже