Тео

Ретт: Вы с Уинтер благополучно вернулись? Саммер сказала, что Уинтер так и не отвечала ей.

Тео: Да. Она была уставшей и сварливой. Думаю, она пошла спать.

Ретт: Да. Ладно. Спортзал в 11?

Тео: Увидимся там, старик.

— Тео. Ты сегодня просто мешок дерьма.

Я плюхаюсь на коврик и решаю, что просто умру здесь, в луже своего пота.

— Саммер, ты выглядишь мило, но ты какая-то засранка.

С коврика рядом со мной Ретт поворачивается и пинает мой кроссовок.

— Поговори с ней еще раз так. Я бросаю тебе вызов.

— Ретт, двадцать пять берпи за нападение на клиента. — Его невеста самодовольно улыбается ему со скамейки. Или, как я окрестил это в своей голове, Трон Пыток.

Ретт усмехается, словно она шутит, но она наклоняет голову и скрещивает руки на толстовке Hamilton Athletics.

— Ты злой. А как же Тео?

— А как же он? — Голос Саммер весь приторный и веселый.

— Чувак, заткнись. Дай мне спокойно умереть. — Проведя влажной рукой по лицу, я чувствую сильный запах алкоголя. Я буквально потею текилой.

— Он явно отсутствовал всю ночь, — говорит Саммер. — Наверное, делает детей по всей Северной Америке такими темпами.

— Пожалуйста. Я всегда это заворачиваю. — По правде говоря, с тех пор, как я отправился в путь прошлой осенью, в моей постели вообще никого не было. Я позволяю всем верить, что они хотят, но я меняюсь.

Ретт извивает бровь.

— Ты ведь не отрицаешь, что был с кем-то вчера вечером, не так ли?

Я простонал от раздражения, но Саммер наклонилась вперед, глаза сверкнули интересом. — Кто это был?

— У меня был долгий романтический вечер с моей правой рукой. — Я не целую и не рассказываю. Особенно, когда дело касается Уинтер. Я унесу это в могилу. Если только она не вернется за добавкой.

— Ты зажег свечу? — Ретт смеется над собственной шуткой.

— Почему ты все еще лежишь там, Итон? — Саммер язвительно на него посмотрела. — Я сказала, дай мне двадцать пять, или я заставлю тебя записаться на занятия по зумбе.

Я фыркнул.

— Блядь. Я бы заплатил кучу денег, чтобы увидеть это.

Ретт снова игриво пнул меня ногой, пытаясь встать.

— Кто это был на самом деле, Тео? — Саммер не собирается отпускать это так.

Я сажусь и закидываю локти на согнутые колени, глядя ей в глаза.

— Это был не кто-то. А если бы и был, я бы никогда не ходил здесь и не говорил об этом. Тебе придется получать свои городские сплетни в другом месте.

— В таком маленьком городе все выходит наружу. Тебе нужно быть осторожным, если планируешь провести здесь больше времени, Тео. — Теперь она говорит со мной более серьезным тоном.

Мы никогда никому не рассказываем. Я сам это написал, и я никогда не предам доверие Уинтер. Слишком много людей в ее жизни делали это, и неважно, кто мы или если я больше никогда ее не увижу — я не буду еще одним человеком, который подведет ее или лжет ей.

Я пожимаю плечами и удерживаю ее взгляд, потому что я ничего не говорю.

— Никто.

Ретт прыгает рядом со мной, фыркая и тяжело дыша. Но Саммер? Саммер просто смотрит на меня. Кажется, она знает. Но как она могла? Я не думаю, что хоть один человек когда-либо догадается, что мы с Уинтер окажемся вместе.

Я наездник на быках, а она врач.

Я огонь, а она лед.

Она хочет забыть обо мне, и прямо сейчас я не могу перестать думать о ней. Ее более мягкой стороне. То, как она открылась мне. То, как она прошептала мое имя, когда...

— Двадцать пять бёрпи, Сильва. — Губы Саммер растягиваются в зловещей улыбке.

— Ты шутишь?

Ретту нечем даже посмеяться, но когда я смотрю на него, я могу увидеть, как его бородатые щеки растягиваются в улыбке.

— Нет. Поднимай свою задницу.

— Я думал, что закончил? — ныл я, но делал так, как она говорит, потому что я пообещал себе, что заставлю своего отца гордиться этим сезоном. Он, может, и погиб, оседлав быка, но он сделал это, имея за плечами пару чемпионатов.

Он был наставником Ретта, а у Ретта их два.

Я хочу одного. Я хочу частичку его величия. Я был бы счастлив получить хотя бы частичку их успеха, чтобы тоже стать частью этого наследия.

Я хочу быть чем-то большим, чем дикий ребенок Всемирной федерации верховой езды на быках и фантастической ласточкой.

Итак, я начинаю делать берпи.

Саммер улыбается мне и качает головой.

— Ух ты. Ты действительно не хочешь, чтобы кто-то узнал о вчерашнем вечере.

— Он просто... расстроен, что уже... не достиг своей цели, — Ретт выдыхает рядом со мной, когда я начинаю свой первый прыжок в воздух. Мои мышцы бунтуют

против меня, когда я заставляю свое тело вернуться к действиям после того, что уже было двухчасовой тренировкой.

— Какова была твоя цель, Тео?

Я игнорирую их обоих.

Конечно, я перешагнул цель, которой поделился с Реттом во время одного из наших разговоров, но я не собираюсь объяснять им, что это было как-то по-другому.

Это было не просто еще одно —

— Что-то о жизни как монаха в следующем сезоне, чтобы помочь ему сосредоточиться.

Ретт усмехается, наклоняясь, и я ловлю себя на мысли, что надеюсь, что он блеванет. Волнение толкает меня сильнее. Продолжая идти, я чувствую на себе взгляд Саммер.

Оценка. Она слишком чертовски внимательно все анализирует. Видит слишком многое.

— Ты пахнешь текилой, — говорит она, явно решив не навязываться своему жениху.

Как только я присоединяюсь к Ретту на коврике, пыхтя и отдуваясь, желая, чтобы я был мертв, он поворачивается и ухмыляется мне.

— Я знал, что ты никогда не сможешь удержать свой член в штанах.

Хотя это и шутка, его слова ранят. Они также являются толчком.

Мне нужно мотивироваться, потому что я хочу уважения своего наставника. Я не хочу быть объектом шуток или выглядеть ребенком, который никогда не вырастет. Я хочу следовать за своими мечтами и доказать себе, что могу делать то, что захочу.

Я не хочу быть тем, кто носит одну ночь и привык чесать зуд. Я хочу, чтобы женщина, похожая на Уинтер Гамильтон — красивая, умная и острая на язык — смотрела на меня и видела будущее.

Глава 7

Уинтер

Марина: То есть ты ушла с работы, ушла от мужа и теперь не отвечаешь на мои звонки?

Уинтер: Кажется, ты сама догадалась, в чем дело.