вылетали птицы.

— Ты быстро втянулась, — одобрил он.

— Во что именно?

— В нашу странную жизнь.

Я посмотрела на него.

— Ты серьёзно думаешь, что я втянулась?

— Ты держишься.

— Это не одно и то же.

Он кивнул.

— Справедливо.

Мы прошли ещё немного. Мимо пробежала девушка в ярких наушниках, волосы развевались на бегу. Она дышала ровно, явно бежала не первый километр. Пожилая пара сидела на скамейке и кормила голубей. Птицы суетились, дрались за крошки, хлопали крыльями. Обычный день. Только я здесь была совсем не обычной.

Потом Сергей остановился у маленького киоска с мороженым. Деревянный, выкрашенный в бело-голубой, с навесом в полоску.

— Какое?

— Что?

— Мороженое. Какое будешь?

Я рассмеялась.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Я посмотрела на витрину. Разноцветные шарики в металлических контейнерах, вафельные рожки, стаканчики, посыпка. Детство. Мама водила меня в парк по воскресеньям, когда я была маленькой. Мы всегда брали по два шарика. Она любила шоколадное, я — фисташковое. Потом садились на скамейку и смотрели на фонтан. Мама говорила: «Счастье — это когда есть мороженое и никуда не надо спешить».

— Фисташковое, — сказала я.

Он купил два стаканчика и протянул мне один. Ложка была деревянная, чуть шершавая, пахла деревом. Я взяла. Холод обжёг пальцы.

Мы пошли дальше, медленно, как будто время вдруг стало обычным. Не спортивным. Просто временем. Я лизнула мороженое. Сладкое, с лёгкой горчинкой фисташки.

— Тебе здесь тяжело? — спросил он.

Я осторожно посмотрела на него.

Вопрос был простой. Но опасный. Особенно если учесть, что он друг Артура. Часть команды. Значит и системы. Вдруг он потом передаст? Или это проверка? Я уже научилась думать такими категориями.

— Я привыкаю.

— Это дипломатично.

— Я филолог.

Он усмехнулся.

— Артур не умеет так говорить.

— Я заметила.

— Он вообще не умеет говорить о сложных вещах.

Я остановилась. Прямо посреди дорожки.

— Ты часто обсуждаешь его?

Сергей поднял руки. Жест был миролюбивым. Почти извиняющимся.

— Я просто констатирую факт.

— И какой факт?

— Он хороший человек.

— Это не ответ.

— Он надёжный.

— Это тоже не ответ.

Сергей посмотрел на меня внимательно. В его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Он не обиделся и отстранился.

— Артур живёт по правилам. Иногда — через чур.

Я кивнула.

— Я тоже это заметила.

— Он так привык.

— К чему?

— К системе.

Мы снова пошли. Дорожка сворачивала в тенистую аллею. Здесь было прохладнее, пахло влажной землёй и листвой, где-то капала вода. То ли полив, то ли скрытый фонтанчик.

Я молчала несколько минут. В голове крутились слова. Система. Дистанция. Вчерашний разговор. Спокойное лицо Артура. Мои вопросы, которые повисли в воздухе, не получив ответа. Или получив один-единственный ответ: «Это контракт».

— А ты? — спросила рыжего я.

— Что я?

— Ты тоже живёшь по системе?

Он рассмеялся. Громко, открыто. Несколько человек обернулись.

— Я в ней работаю. Но не живу.

— Разница?

— Огромная.

Я посмотрела на него внимательнее.

Он действительно был другим. Не лучше или хуже. Просто другим. Говорил легче. Двигался свободнее. Смотрел прямо и не прятал взгляд. Не взвешивал каждое слово перед тем, как произнести. Не просчитывал последствия.

И от этого рядом с ним было проще дышать.

Мы обошли половину парка. Солнце поднялось выше, стало теплее. Где-то невдалеке слышалась музыка. Кажется, уличный музыкант. Сергей прислушался.

— Джаз, — сказал он.

— Ты разбираешься?

— Немного.

— Откуда?

— Отец играл на трубе.

Я посмотрела на него с интересом.

— Серьёзно?

— В молодости. Потом забросил. Но я помню, как он репетировал дома. Вечерами. Мать ругалась, что громко, а он закрывался в комнате и играл. Я засыпал под эти звуки.

— Ты тоже играешь?

— Нет. Слушаю.

Мы пошли на звук. За поворотом действительно стоял мужчина с саксофоном. Пожилой, в шляпе, с седой бородкой. Играл он негромко, чуть раскачиваясь в такт. Рядом на скамейке сидели двое детей и бросали монетки в футляр. Монетки звякали о металл.

Мы остановились. Сергей закрыл глаза.

— Люблю эту вещь.

— Что это?

— Колтрейн.

Я не знала, кто такой Колтрейн. Но кивнула. Музыка была красивой. Грустной и светлой одновременно. Она плыла над парком, смешивалась с шумом листвы и детскими голосами.

— О чём она? — спросила я.

— О свободе, — ответил Сергей. — Наверное. Все красивые мелодии, они о свободе. Или любви.

Мы пошли дальше.

— А ты? — спросил он.

— Что я?

— Что любишь?

Я задумалась. Никто не спрашивал меня об этом последнее время. Только о том, удобно ли мне, всё ли в порядке с номером, не нужно ли чего.

— Книги.

— Это слишком общо.

— Толстые романы.

— Какие?

— Русские. Девятнадцатый век.

Он усмехнулся.

— Тяжёлая артиллерия.

— Я филолог.

— Помню.

Мы подошли к фонтану. Вода искрилась на солнце, разбивая свет на сотни маленьких радуг. Дети бегали вокруг, пытаясь поймать брызги, визжали от восторга. Мамы сидели на скамейках, листали телефоны, переговаривались. Иногда поднимали головы, чтобы крикнуть что-то вроде: «Не лезь в воду!»

— Знаешь, — сказал Сергей, — я удивлён.

— Чему?

— Что ты согласилась.

— На что?

— На всё это.

Я пожала плечами.

— Я тоже удивлена.

— И что теперь?

— Живу.

— Просто?

— А что ещё?

Он посмотрел на меня.

— Ты сильная.

— Нет. Просто любопытная. Не в меру.

Мы обошли ещё одну дорожку. Парк постепенно наполнялся людьми. Кто-то шёл с работы, кто-то в парк. Обычный день. Таких дней в этом городе тысячи. Только мой был особенным.

— Тебе нравится здесь? — спросил Сергей.

— Город?

— Да.

— Не знаю. Я почти ничего не видела.

— Кроме арены и отеля?

— Именно.

— Показать?

Я удивилась.

— Что?

— Город. Вечером. Если захочешь.

Я посмотрела на него.

— Артур будет против?

— Артур будет на собрании.

— А ты?

— А я свободен.

Я задумалась.

— Это не нарушит правила?

Сергей рассмеялся. Снова.

— Какие правила?

— Которые везде.

Он покачал головой.

— Ты слишком много думаешь о правилах.

— Мне их установили.

— Знаю.

Мы вышли к выходу из парка. Впереди виднелся отель. Стеклянный, высокий, холодный. Он отражал небо и облака, и в этом отражении они казались почти настоящими.

— Так что? — спросил Сергей.

— Я подумаю.

— Хорошо.

Мы зашли в холл. Там было прохладно после улицы. Кондиционеры работали на полную. Люди сновали туда-сюда. Кто-то тащил чемоданы, кто-то разговаривал по телефону, кто-то просто сидел в креслах и читал газеты. Мир не останавливался.

— Увидимся вечером? — спросил Сергей.

— Возможно.

— Я зайду.

Он ушёл к лифту. Лёгкой походкой. Руки в карманах. Нажал кнопку, обернулся, улыбнулся. Двери закрылись.

Я осталась у окна. Солнце било в стекло. Люди спешили по своим делам. Обычный день в обычном городе. Я вспомнила его слова. «Ты слишком много думаешь о правилах».

Может, он прав.

А может, просто не знает, как это — жить