я приподнимаю бедра, смещая его центр тяжести. Он летит головой вперед на экран и отпускает мои запястья, чтобы не врезаться в него лицом.

Воспользовавшись моментом, я хватаюсь за его торс и переворачиваю нас обоих на бок.

— Десять, — говорит он с маниакальным смехом.

Я бью его кулаком в живот. Он удовлетворенно кряхтит, так что я бью его коленом в пах.

Ксеро сжимается и стонет.

— Подлый удар, маленький призрак.

Я вскакиваю на ноги, подбираю свой корсет и достаю один из стилетов.

— Три... два... один. А теперь ты должна мне оргазм.

 

ДЕВЯНОСТО СЕМЬ

АМЕТИСТ

Не знаю, сказываются ли наконец многочасовые тренировки или Ксеро снисходительно относится ко мне ради записи. В просмотровом зале у нас впервые появилась возможность оценить мои боевые навыки со всех сторон, что позволило ему разобрать мою технику.

В любом случае я планирую насладиться своей победой.

Он стоит на коленях. Его грудь тяжело вздымается, пока он пытается унять боль, которую я причинила его яйцам. На его лице читается неприкрытая гордость.

Я отступаю, чтобы он не смог до меня дотянуться, не до конца уверенная в том, что наш поединок окончен. На случай, если он решит сжульничать, я прячу кинжал за спиной.

— Я победила? — спрашиваю я.

Он вскакивает на ноги с неожиданной для его состояния ловкостью и прижимает меня к груди. Затем он ухмыляется, глядя на меня сверху вниз, как дикий кот. Мое сердце бьется в груди, как птица в клетке.

— Что я говорил о том, что нельзя недооценивать врага? — рычит он. Его толстая эрекция упирается мне в живот через штаны.

Я подношу кинжал к его шее и прижимаю лезвие к его коже.

— А что я говорила о том, что нельзя недооценивать меня?

Его глаза сужаются. Уголки губ приподнимаются в ухмылке.

— Я впечатлен. А теперь положи нож и получи свою награду.

— А что, если я возьму то, что хочу? — Приставив кинжал к его горлу, я добавляю: — Раздевайся.

Он выгибает бровь, отступает на шаг, снимает пиджак и бросает его на пол.

— Ладно.

Он стягивает с себя рубашку, позволяя мне полюбоваться едва заметными шрамами, пересекающими его рельефные грудные мышцы и накачанный пресс. На экранах позади него отражается его прекрасная мускулистая спина, покрытая едва заметными шрамами, которые он, должно быть, получил за почти десять лет обучения на наемного убийцу.

Не сводя с меня глаз, он опускает руку к пряжке ремня. На периферии моего зрения несколько версий Ксеро расстегивают ширинки. Не успеваю я опомниться, как он снимает туфли и спускает брюки, обнажая свой невероятно огромный член со всеми его пирсингами.

Я не могу удержаться и облизываю губы.

— Увидела что-то, что тебе нравится, маленькая призрачная девочка? — спрашивает он с порочной ухмылкой.

Мои пальцы сжимаются на кинжале, и я сокращаю расстояние между нами. Провожу кончиком лезвия по его соскам, по прессу и, наконец, останавливаюсь у основания его члена.

Ксеро шипит. Его глаза весело поблескивают.

— Осторожнее с этим ножом, — говорит он дразнящим мурлыкающим голосом. — Ты же не хочешь случайно присвоить что-нибудь, что может тебе понравиться.

— Встань на колени.

В мгновение ока он выхватил кинжал из моих рук и приставил его к моему горлу. Эти холодные голубые глаза впились в меня, заставив волосы на затылке встать дыбом.

— Ты первый.

Черт.

Заметка на будущее: отработать технику обезоруживания.

Я опускаюсь на колени, не сводя с него глаз.

— Теперь ты доволен?

— Убери нашу одежду за ширму, чтобы мы не загораживали камеры.

Раздраженно вздохнув, я собираю свой корсет, туфли и носки Ксеро. Я тянусь за ремнем, но он выхватывает его и веревку из кучи. Жар разливается по моей киске при мысли о том, что он сделает со мной дальше, и я подавляю стон.

Я встаю, чтобы пройти в другую часть комнаты. Но Ксеро кладет руку мне на голову и говорит:

— Ползи.

У меня учащается дыхание.

— Как я буду нести одежду, если буду ползать на четвереньках?

— Зажми ее зубами.

Он берет из кучи мой кожаный корсет и свои туфли и кладет их мне на спину, как будто я маленькая вьючная лошадь. Затем он засовывает мою голову в кучу одежды и заставляет собирать ее зубами.

— Придурок, — говорю я, набив рот тканью.

— Мне что, нужно досчитать до десяти?

— Нет.

Я ползу на четвереньках. Щеки горят.

Я выиграла у Ксеро. Я продержалась шестьдесят секунд и даже ударила его коленом в пах.

И это, черт возьми, моя награда?

Подойдя к экрану, я складываю наши вещи в небольшую кучку и оборачиваюсь, понимая, что лучше не оборачиваться. Мой взгляд падает на изображения под моим телом, и вид моей колышущейся груди заставляет меня застонать.

Я оглядываюсь через плечо, чтобы посмотреть на себя со стороны, и замечаю, что мои ягодицы покраснели. На заднем плане стоит Ксеро, похожий на непристойное произведение искусства, с пирсингом на члене, сверкающим в искусственном свете.

— Видишь, как красиво ты выглядишь на камеру? — спрашивает он, сверкая глазами из-под маски.

Мои щеки пылают.

С прямыми волосами и в маске, закрывающей верхнюю часть лица, я могла бы быть кем-то другим. Женщиной, у которой есть полноценная жизнь и полноценная память, которая исследует свои сексуальные пристрастия с мужчиной, которого любит.

Любит?

Это точно не ненависть и даже не страх. Он мне нравится, и когда он не ведет себя как тиран, то превращается в милого, чуткого человека, который писал мне такие проникновенные письма.

Ксеро принимает меня со всеми моими грязными секретами и непростым прошлым. Он прогоняет мои заблуждения и помогает мне стать сильнее, открывая мне ключи к моей сексуальности, которые, как мне казалось, давно потеряны.

Раньше я сидела дома в полубессознательном состоянии, гадая, когда же начнется моя жизнь. Но рядом с Ксеро я понимаю, что по-настоящему живу. Как я могу не любить мужчину, который заставляет меня испытывать всю полноту эмоций?

— Иди сюда.

Его низкий голос вырывает меня из раздумий.

Я подползаю к нему, сокращая расстояние, и опускаюсь на колени у его ног.

— Повернись.

Я поворачиваюсь к нему спиной, стоя на коленях на экранах. Ксеро заставляет меня сцепить руки у основания позвоночника, а сам дважды оборачивает ремень вокруг моих бицепсов, прежде чем застегнуть его с характерным щелчком. Мои соски напрягаются