В голове я уже начала проигрывать этот диалог. И смаковать. Вот это будет скандал!

Интересно, они спят друг с другом, Эллочка и Кастер?

Судя по его брезгливому выражению лица у неё в кабинете, нет. Так бы я раньше сказала.

Но ведь я и в «родном муже» изменника не признала. Искренне по своей наивности считала, что Саша Наталью недолюбливает.

Так что, на моё понимание мужчин мне явно опираться не стоит.

Ну, Кастер? Что молчишь? Давай! ДАВАЙ! Я за всех обиженных мужьями женщин выскажусь!

Как ты хотел меня использовать! Как ты придумал всю эту аферу!

Как ты лично метку подделал! И Эллочка твоя об этом знает и молчит!

Да ты же не просто хотел меня использовать, ты УЖЕ использовал и ХОЧЕШЬ использовать, раз скрываешь от судьи цвет кристалла.

Как ты «поматросил» одну ночь бедную Лину и бросил! Как наивную, глуповатенькую девчонку втянул в эту авантюру, чтобы имя её опозорить, а самому белым и чистым выйти, благородно ей таверну помочь восстановить!

А уж не ты ли её до такого состояния довёл, а⁈

НУ! ДАВАЙ! ГОВОРИ!

Закати скандал! Начни уже обвинять меня во всём!!! Дай мне повод ответить тебе, мерзавец!

Я даже не попыталась утереть покатившиеся по щекам слёзы.

Обида, горечь, боль от предательства мужа и подруги смешались с яростью и злостью на Кастера в этом мире.

Я их ненавидела. ЛЮТО! Если бы мои эмоции могли воплотиться, они бы сожгли на месте этого канцлера.

Даже не представляю, что там у меня на лице написано. Плевать!

Ну, Кастер, чего же ты молчишь⁈

Я, шмыгнув носом, подняла ненавидящий взгляд на «мужа».

Лицо Кастера, ещё пару секунд назад искажённое гневом из-за очередной моей выходки, внезапно изменилось.

Его негативные эмоции и агрессия будто «стекли» с лица. Морщины и ложбинки распрямились.

Если мне не показалось, я увидела промелькнувшее сочувствие.

Мужчина внезапно медленно поднёс большой палец к моей щеке и осторожно утёр мои слёзы. Палец мне показался грубоватым, но тёплым.

Губы непроизвольно задрожали. Я прикусила нижнюю губу, чтобы не зарыдать.

Кастер тем временем склонил голову набок, изучая моё лицо с неожиданной… мягкостью во взгляде?

— Раз моя жена хочет развода… — его голос прозвучал тихо, но так, что каждое слово отозвалось эхом в зале, — … значит, так тому и быть.

Я не успела опомниться, как он повернулся к судье, и тон его изменился — стал твёрдым, практически стальным.

— Но я хочу оставить шанс нашему браку, — веско, будто зачитывая приговор, продолжил мужчина. — А потому заявляю: я люблю свою жену и разводиться не хочу.

ЧТО⁈ ОН МЕНЯ ЛЮБИТ⁈ Что он несёт⁈ Это опять какая-то хитрая манипуляция⁈

— Что касается запрета на приближение к ней, — отчеканил канцлер. — Я даю слово, что не причиню вред ни ей, ни её семье, ни её имуществу. Более того, прошу вычеркнуть из заявления, что она украла у меня фамильяр. Слёзы моей истинной так меня растрогали, что я готов ей его подарить, чтобы она нашла в нём утешение. Тем более, я вижу, что у них получилось выстроить связь.

— О каком фамильяре идёт речь? — уточнила судья.

— О фрофлите, — ответил за меня канцлер. — Сами понимаете, вещь в хозяйстве полезная, так что нужно будет зарегестрировать на неё. Пусть помогает Лине в таверне, в качестве моих отступных. Также беру обязательство восстановить таверну моей истинной, чтобы она могла наладить её работу и в будущем обеспечивать себя сама.

— Господин канцлер, вы понимаете, что разводитесь со своей истинной и вы заявляете о любви к ней? — обескуражено повторила заданный мне вопрос судья.

По выражению лица женщины я бы сказала, будто в этом было что-то странное, пугающее.

— Да. И осознаю, чем нам и мне лично это грозит, — чётко проговорил мужчина. — Потому повторяю: я люблю свою жену, а её решение в данный момент просто импульсивно. Уверен, мы женимся снова позже. Поэтому прошу не ставить мне запрета на приближение к ней, иначе, я не смогу её защитить от кары богов.

Какая ещё, мать её, кара богов⁈ Это что, не фигура речи была⁈

Глава 24

Когда судья зачитывала решение, я сидела, до боли сжимая кулаки, так что пальцы впились в ладони, и ощущая, как пол уходит из-под ног.

Не в буквальном смысле, конечно, я же сидела на лавке. Но мои мысли метались в голове, затягивая меня в омут непонимания.

Радости от развода почему-то я не испытывала. Никакой.

По окончании заседания, что странно, Кастер не захотел ни говорить со мной, ни следовать за мной, ни принуждать меня к чему-то.

Он просто встал и ушёл, оставив меня в состоянии лёгкого недоумения. Ладно, не лёгкого. Сильного.

Что это вообще сейчас было⁈

Он сказал, что любит меня. Эти слова отдавались в висках глухим, насмешливым эхом. Любит?

После всего? После лжи, манипуляций, после того как сам подделал метку и втянул бедную, глуповатенькую Лину в эту грязную игру?

Или… или я что-то упустила?

Почему он согласился на развод?

Но тогда зачем он вообще начинал этот процесс? Чтобы напугать? Чтобы я сама отступила? В чём смысл⁈

Почему он скрыл цвет кристалла? Если кристалл белый… что это значит?

Если подумать, белый — цвет чистоты, невинности. Что это может быть ещё? Принудительная «истинная» связь? Нерушимый обет любви? Неснимаемое проклятие?

Насчёт проклятия, которое было на самом Кастере, кажется, я поняла, что это. Это способность создавать порталы и ходить через них. Это то, как я попала в таверну в первый раз.

Из странного здесь то, что Ника назвала это способностью мерцающих драконов. Что, получается, я дракон, что ли, раз смогла «заразиться» этим проклятьем⁈

Почему и судья, и Кастер так напряглись, когда речь пошла о «каре богов»?

Похоже, эта фраза судьёй была сказана не для «красного словца». Это не просто суеверие. В этом мире магия — реальность, а боги, судя по всему, не мифические персонажи, а вполне себе влиятельные силы. Чем мне это грозит⁈

Столько вопросов… и никаких ответов.

А главное, почему он ничего не объяснил и просто ушёл?

Я вспомнила его лицо в этот момент — не злое, не торжествующее, а решительное. Будто он бросал вызов чему-то или кому-то. Богам⁈

«Люблю», — снова пронеслось в голове.

Глупо. Нелепо.

Но… А если это не ложь?

Но что тогда насчёт