— А я почти ничего не получила тогда… Огнёв был в бешенстве, узнав, что я ухожу. Нашел какой-то сомнительный пункт в моем контракте и удержал почти всю сумму. Я могла бы с ним судиться, но мне настолько не хотелось еще хоть как-то соприкасаться с этим миром, что я плюнула и оставила все, как есть.

— Я все еще не могу понять, что так резко переменило твое настроение… Мне казалось, что… все было довольно неплохо у нас. Прости. Я помню, что ты просила не говорить об этом, но… Женька, ты — прекрасный артист с замечательным материалом. А теперь твою, быть может, лучшую песню будет петь кто-то другой. Мне сложно это переварить…

— Я написала ее прошлой осенью, когда… было особенно плохо.

— Да, в ней чувствуется страсть и даже некоторая злость… Текст очень сильный, как, впрочем, и музыка. Это на голову выше того материала, с которым мы работали прошлым летом.

— Если для вдохновения мне бы каждый раз приходилось переживать нечто подобное… Ну, его нафиг… все это творчество…

— Женя…

— Влад, не надо. Пожалуйста.

Часть пути мы ехали молча. Чтобы хоть как-то нарушить молчание, Влад рассказал о себе. Он ушел от Огнёва и открыл свой продюсерский центр, для которого сейчас и подыскивал свежую кровь. Я ловила на себе мимолетные задумчивые взгляды Пеплова, но не знала, что еще сказать. До дачного домика мы добрались в десятом часу вечера. Влад помог мне выйти из машины, заботливо открыв дверь.

— И что потом?

— В смысле, — не поняла я.

— Когда планируешь возвращаться обратно в Москву?

— Аааах… это… около полуночи должен быть проходящий дальнорейсовый автобус. Попробую попроситься с ними. Если не получится, то переночую и вернусь с первой электричкой.

— Переночуешь здесь? Одна в пустом дачном домике в который к тому же еще и забрались недавно? И ты веришь, что я смогу тебя оставить здесь одну и уехать?!

— Влад, ты и так очень помог мне…

— Так… Я даже слушать не собираюсь никаких отговорок. Идем сейчас вместе проверять твое дачное хозяйство. А когда закончишь, отвезу тебя обратно в Москву.

— Но мне же нужно буде хоть немного прибраться после них…

— Как я и говорил, сегодня я абсолютно свободен весь вечер.

Я была бы полной дурой, если бы начала капризничать и отказываться от столь искренней помощи, поэтому смиренно опустив глазки, позволила своему провожатому составить мне компанию. Мы обошли домик вокруг и нашли окно с разбитой форточкой, через которое воришки забрались внутрь.

Я боялась увидеть внутри погром, но, отперев замок и открыв дверь, я не заметила внутри ничего необычного. Все было так, как мы оставляли осенью.

— На первый взгляд ничего не пропало… Нет, не надо разуваться, я потом все равно буду все здесь перемывать. Давай проверим комнату, в которой разбитое окно.

Зайдя в комнату, я обнаружила немного осколков стекла на полу возле окна и несколько опрокинутых вещей, в том числе и коробку с бумажными журавликами, стоявшую на подоконнике. Я бросилась собирать их, Влад присел рядом, помогая.

— Неужели… это те самые? Ты до сих пор хранишь их?!

— Рука не поднялась выкинуть, — смущенно ответила я, вспоминая, как Влад перед каждым новым выступлением складывал мне по одному журавлику на удачу. — Но и смотреть на них каждый день дома я не смогла… Слишком… больно. Вот и увезла коробку на дачу.

— Женя…

Я подняла голову, чтобы посмотреть Владу в глаза, и на миг мы оказались слишком близко. Еще через мгновение он, не говоря ни слова, поцеловал меня. Не отрываясь друг о друга, мы поднялись, продолжая утопать в бесконечно нежном поцелуе. Я обняла Влада за шею, осыпая его десятками собранных бумажных журавликов и чувствуя, как он сильнее прижимает меня к себе. Позабыв про разбитое окно и про уборку, мы стояли возле окна, наслаждаясь робкими прикосновениями друг к другу, еще не поимая, к чему это все может привести.

— Но почему… почему сейчас? — вырвалось у меня, когда Влад, наконец, позволил вздохнуть полной грудью.

— Потому что я безумно скучал по тебе… — мимолетный, но невероятно страстный поцелуй, оставленный Пепловым на шее, напрочь лишал воли. — Потому что ты украла мое сердце и сбежала, как Золушка с бала… Но теперь я ни за что не отпущу тебя… Хотя бы пока ты, наконец, не дашь и мне выговориться.

Осмотревшись вокруг, Влад потянул меня за собой на небольшой диванчик. Не выпуская своей добычи из жарких объятий, Пеплов опустился на диван и усадил меня к себе на колени, давая понять, кто здесь и сейчас главный. Я не сопротивлялась, хотя испытала от этого некоторую неловкость, не имея совершенно никакого опыта в подобных вещах. Чтобы скрыть смущение, я поймала его лицо чуть дрожавшими от волнения ладошками и сорвала очередной трофейный поцелуй.

— Ты снилась мне… все это время… — прошептал Пеплов, отвечая на поцелуй. — Кажется, не было ни дня, чтобы я не вспоминал о тебе…

— Почему же не позвонил?

— После того, как ты так яростно прогнала меня, запретив даже слово лишнее вставить?

— Но я…

— Все было так сложно… Сначала роман с Кристи, разбившийся о первые же трудности. Потом все лето рядом с тобой, с каждым днем все больше убеждаясь, насколько ты становишься дорога для меня…

— Но ты… ты никогда не показывал этого. Наоборот, словно стену выстроил между нами. Почему? Я так страдала от этого.

— Я запутался. Сама подумай. Расставшись с одной из своих подопечных, мог ли я пытаться выстроить хоть какие-то отношения со второй? Постоянно в голове крутились те слова, брошенные Артуром… что я сплю со всеми, с кем работаю. Это было жутко неприятно, но так близко к правде… Я хотел дождаться конца тура и посмотреть, что будет с нами, когда мы перестанем работать вместе. Потом ты сказала… что любишь меня. Я был безумно рад, но в то же время и крайне растерян. Знаю, я повел себя ужасно в тот вечер, но… Хотел объясниться утром, когда бы ты смогла выслушать и понять меня… Но утром тебя словно подменили. Я подумал, что ты пожалела о том, что было накануне… Что бы я не чувствовал, я не мог противиться твоему выбору. И я отошел в сторону.

— Пеплов, какой же ты дурак. Ты должен был схватить меня в охапку и целовать до тех пор, пока я не сдамся и не попрошу пощады, — улыбнулась я, наклоняясь и снова целуя любимого.

— Я прислушаюсь к твоему предложению… И возьму его на